Мизантроп-5

№ 5

О Солженицыне и о Бродском

Признаюсь, я взялся  с кандачка, не прочитав и половины того, что имел сказать о поэте Бродском человек Солженицын.  Я и вообще редко сразу дочитываю до конца критические тексты, даже если мне надо их законспектировать ( по студенческой привычке, как могут догадаться понимающие ).

Мой конспект, я его ещё продолжу, оказался на редкость кратким. Приведу его целиком и прокомментирую, надеясь не слишком утомить. Итак …

Принципы составления сборника.

Ирония повсеместная, захватившая и Б., и заранее всё известно. Ирония = беспомощность.

Всё, что длинно – утомляет, выхолаживает С.

Беззащитен, издёрган, нет простоты и душевной доступности.

Благодарность воспринимаемая, как диссонанс.

О том, что преувеличил Б. тяжесть его Гулага в его личном случае, раздул…

А ведь может !   Жаль, что не задержался в ссылке.

Возомнил, что "провёл гигантскую борьбу с коммунистическим режимом".

Начал с игры в космополитизм и втянулся.

Античность Б. хороша, лучшее, что у него есть.

Долго о принципах (дурных) стихосложения Б., хотя и мастер… (когда мастерство превращается в рутину).

Вот тут я не выдержал и взялся за этот текст. И пишу.  Так уж случилось, что Б. умер, а С. – жив ещё. Молоток. Оба Нобелевские лауреаты.  Чего делить – не понимаю.  Вернее, понимаю. Надо же как-то самоутверждаться.  И делать это лучше за чужой счёт. В том тексте, половину я-таки прочитал, запомнились пара строк, которые всецело характеризуют позицию человека С. : "Животворное действие земли, всего произрастающего, лошадей и деревенского труда" и  сожаление по поводу того, что Б. не задержался в ссылке, тогда-де он был бы проще, честнее и т.д.  Живо вспоминаются строки Маяковского о "содержательности" поэзии Пушкина ли, Есенина…

Беда С. в его основательности.  Кто же заставлял его читать подряд том поэзии Б.  Кто вообще читает поэзию, как прозу ?  Что за дикое, дремучее незнание разницы между поэзией и прозой.  А туда же,  рифмы,  строфы,  поэтические приёмы,  да вот какой я сведущий,  вот как я всё тонко подмечаю и как правду-матку-то-тудыть-её-раскудрить !

И что за манера натягивать на свою болванку чужую шкуру !  Ну не нравится тебе Б., плюнь и отвернись.  Кто тебя за язык тянет ?  Или тебе заказали этот пасквиль и хорошо заплатили…  Длинноты у Б., видишь ли,  а у самого такая талантливо-краткая, такая упругая проза, а ведь мог, один день Денисыча как журнальный материал пошёл,  а потом, мастерство почуял, в струю попал…  Любым томом, если по башке трахнуть, убить можно.

По-моему, я всё очень по делу говорю и достаточно кратко.

Я заставил себя дочитать (просмотреть) до конца текст С.  Мой конспект стал гениально краток:

Метафизика.

Религия.

Смерть.

"Нельзя не пожалеть его".

Общественные взгляды.

Отчуждённость традиции.

"А Бродский — он никогда и не присягал демократии. Он был всегда — элитарист, так и говорил откровенно. Он — органический одиночка."

Этой фразой завершается статья.  Так вот из-за чего сыр-бор !  С. присягнул демократии и, как истинный демократ, он не может терпеть, органически не переваривает всех, кто не с ним (ведь они автоматически "против").  Вот почему Б. плох,  тут уж действительно только великое брезгливое чувство может водить пером присяжного от демократии.  Странно, почему Б. не вернулся на родину Мэтром, Лауреатом, Мыслителем, Общественным Деятелем и т.п., а предпочёл скромно умереть поэтом.  Он прожил отпущенное ему так, как сложилось, и по своему выбору. Если шведам захотелось его отличить, так это их дело.  Я же вспоминаю один  эпизод, который, может быть, слишком личный, но я и не вступаю в полемику.  Было это в ранневосьмидесядом году в Ленинграде (простите за тривиальность), куда мы с Сержем Чугунниковым (не знаете такого ?  ещё узнаете…) приехали на зимние каникулы.  Каким образом мы оказались в дубовом зале, знающие пусть усмехнутся, - не помню, но очевидно, что было то сборище поэтов и мыслителей от поэзии, ведов.  Поэты читали стихи, а мыслители ими ведали.  А мы с Ч. изображали провинциалов, кем на самом деле и являлись.  Т.е. мы вели себя максимально естественно.  Из зала поэтам задавали вопросы и поэты, как могли, отвечали, потому что вопросы в большинстве были с заковыркой, учёные такие вопросы.  И ничего мы с Ч. понять не могли, пока не прозвучал вопрос, слишком простой, обращённый к одной поэтессе: кого вы, барышня, почитаете своим учителем.  И барышня ответила с вызовом – Бродского !  Больше вопросов к барышне не последовало, но фамилию я, тёмный провинциал, запомнил.  И стал наводить справки. И оказалось, что только в самиздате он ходит. Это я теперь знаю, что был "шумный" процесс, что поэта "тунеядца" (каким его старательно выставляет С.) осудили, что он выехал из страны. Всё это было ужасно загадочно. Мне дали почитать его стихи доверявшие мне люди, спасибо… это я теперь понимаю, что рисковали… впрочем, я всегда был и остаюсь беспредельно наивен.  Ничего в его стихах я не понял, спасибо,  дружок мой, Миша Фрумкин, мне кое-что объяснил.  Не научно, а на собственном примере :

Как устремляют взгляд на полотно.

В уме имея словосочетанья

Для поощренья мастера; судьба,

Туманом вязким залепив окно,

К порогу тянет ленточку скитанья.

Так, повинуясь радости, губа

Стремительно летит наискосок,

Не исчезая, собственно, из виду,

Чтоб каждый мог запомнить твой оскал,

Как складки бурой почвы колосок,

Как время отдалённое Эвклида,

Как смех того, кто шутки отпускал.

Это из его стихов.  Правда, похоже… Миша пугал меня завываниями его русской речи.  Я приглашал его в Израиль, но он не поехал.  Сгинул для меня навеки, отказался от избранной переписки со мной. Он-то и внушил мне и особую образность Бродского (кто скажет, что нет такой ?), и особую ритмику его стихов.  Как ни поверни, а Б. – великий поэт, самобытный, 

породивший сонмы эпигонов, а значит действительно внесший несомненный вклад в российскую поэзию.  За что его шведы и отличили.  Как ПОЭТА,  дорогой человек С.  Честь имею.

 

Дневник усталого человека

28 декабря

Мылся под душем и заметил удивительную затверженность своих движений. Вчера, и позавчера, и всегда мы повторяем одни и те же когда-то (уже давно) освоенные жесты. Это уже практически философский вопрос. Так ли во всём? Можем ли мы обобщить эту затверженность и придать ей общечеловеческий характер? А почему бы и нет? Спим мы тоже чаще всего в одной, привычной нам позе. Едим привычную нам еду и часто не задумываемся над тем, что мы проглотим за завтраком. Идём одним и тем же маршрутом на работу, встречаем всё тех же людей, говорим затверженными фразами одни и те же глупости. Даже построение фраз нисколько не разнообразно. И слова мы не выбираем, а ляпаем, что привычней. На этом даже построены характеристики персонажей, на привычных оборотах, на особенностях языковых конструкций. А наше мышление, разве не стереотипно? Полно-те, вы себе льстите. Вы вообще не думаете, не научили вас. Но если серьёзно, то это проблема. Моя, мизантропская проблема. Как любить людей, если они – автоматы?

Вот забавный пример. Прочитал я книжонку Ролана Лорэна, которая озаглавлена Смерть моего конька. В том смысле, что «жуаль»  - это на квебекском диалекте «шеваль». Это всем известно и набило оскомину. А вот подзаголовок книги переводится так: Неправдоподобная история фракоязычного канадца, который решил говорить по-французски хорошо. В том смысле, что все говорят плохо, а вот он решил говорить хорошо. 

Мне начало сильно понравилось, а потом я уже не мог бросить, не в моих правилах. Я всё до конца дочитываю. Воспроизведу начало, думается, народ поймёт без перевода:

Dans ma famille, on parlait bien « c’t’effrayant ». Cela consistait à ne pas dire : moué, toué, drette, frette, icitte, pantoute et quelques autres mots déformés. Il n’était pas question, non plus, de dire : maudit, torguieu, mange d’la ma…, farme ta gu…, t’as menti, va ch… A part ça nous parlions le plus pur joual, bien qu’il nous fallût dire : cheval. Quant à « sacrer », si on nous y avait surpris, mon père nous aurait cassé les reins. D’ailleurs la religion y voyait bien avant le bon langage. (…)

À l’école, on nous apprenait à lire bien en parlant mal.

-          Envoueille, Lorrain; lis à c’t’heure! disait le frère.

И так далее. Очень забавно. Нравится мне слово «забавно», что уж тут поделаешь? 

Речь шла о том, что французские канадцы потому говорят плохо «по-французски», что они были дважды порабощены. Англичанами и их духовенством. Англичане насаждали английский, а что? Хочешь работать – понимай хозяина! А духовенство, которому были поручены образование, и здравоохранение, и вообще вся социальная жизнь, на язык паствы внимания обращало мало, потому что Господу всё равно, как ты говоришь. Он судить будет по тому, как ты ведёшь себя. Не бузи, работай, рожай детей и будет тебе вечное счастье на небесах. Прикольна книжка тем, что даёт массу примеров «неправильного» использования языка. И тем, что автор, будучи ещё подростком, оказался изгоем, потому что заботился о своём французском. По мнению автора – самая большая беда квебекского народа – привычка быть рабом обстоятельств. Вот станет народ заботиться о своём языке, научится следить за тем, что и как он говорит, вот тогда вернёт он себе самобытность и все его зауважают.

А мы, выходцы из России и союзных республик, говорящие по-русски, мы находимся примерно в том же положении. Говорим по-русски абы как, как бог на душу положит, через пень колоду, валим в один котёл русские, французские и английские слова. Послушать сторонними ушами – так те свернутся в трубочку. Ей-ей, лучше б по фене ботали. Чужие слова понимаем не вполне, но к звучанию их привыкаем настолько, что подыскивать им русский эквивалент – нет ни времени, ни сил. "Вэлфер», это то же, что «бьенэтр». К месседжу пришпандорим фишку с сивишкой и посылаем потенциальному амплуаёру в надежде поиметь антревью, а там спикать на френче надо. Практически идентичная «промблема» наблюдается. Как нам русский свой сохранить?

А надо? Я знаю таких, которые решили – не надо. Что ж, это такой выбор. Наижёсткой интеграции. Поскорее забыть родной язык, чтобы стать своим среди чужих и чужим среди своих. Но большинство всё же говорит дома по-русски и к детям обращается тоже по-русски. Скажем так, взрослые, хоть и вставляют в свою речь франгле, всё же сколько-нибудь адекватны, а вот в детях уже загвоздочка. Эти базар не фильтруют. Они всё воспринимают, как данность. И привыкают. И затверживают, для удобства общения. И то, что они слышат в семье, и то, что получают в школе, всё у них в большом «мелтинг пот» превращается в нечто совсем несуразное. А прибавить к этому «высокому косноязычью» ещё и паразитов «типа»  genre или like – вообще повеситься можно. Оставим в покое матершинку, это, говорят, возраст, когда хотят выглядеть старше, но в целом картинка превесёлая.

Здорово, что есть русские школы! Ура! Ура! Вот, что спасёт нас. Четыре или даже восемь часов в неделю по-русски – более чем достаточно для наших и без того сверх меры утомлённых детей. Но тут тоже случаются незадачи. Например, дорогие дети, вот вам лист бумаги и выберите, чтобы выучить наизусть любой «стих». Кое-кто начинает возмущаться, что это за «стих» такой! В этом контексте надо было сказать «стихотворение». А потом, посмотрите на сами стихи! Где они такие выкапывают? С таким сверх-сеспельным наполнением! Значит, осень – не весна. Или вот такой пассаж: Звери очень испугались/ В рассыпную (sic! Так и напечатано раздельно) разбежались, / схоронились кто куда, / И лишились навсегда ...

Так рассудить, ничего особенного, но попробуйте объяснить ребёнку шести лет, который уже вкусил местной школы и два или три года ходил в местный детский сад, а значит практически потерял то, чего не имел (русский язык), что означают слова «схоронились» и «лишились». Получите удовольствие. А если ребёнок заучивает не задавая вопросов, не вникая в то, что он заучивает – лучше? Нет, мне кажется, это не метод.

И подкрадывается лень и безразличие овладевает: позвольте, любой язык – это всего лишь средство общения. Дети друг друга понимают? Так чего нам колотиться. И во взрослой жизни тоже постепенно научатся понимать и говорить так, чтобы и их понимали. А каким способом, на каком языке у них это получится – какая разница? Что плохого во франгле? Вы не понимаете, что вам говорят дети? УчИтесь пониманию. Спрашивайте, интересуйтесь, дети добры, они объяснят даже такую абракадабру, как WTF?, которую они «текстят» понимающим их друзьям.

Да, так о чём это я? Ах, да, о языке. Une belle langue est une langue qui maintient son équilibre tout en étant sans cesse menacée de le perdre, de par la nature même de l’équilibre. Une langue qui n’oscille pas, même parfois dangereusement pour vivre brillamment, est une langue morte. Вот так изволил выразиться в конце своей книги упомянутый нами Ролан Лорэн. И что? Надо переводить? Он согласился предоставить квебекскому французскому развиваться, как бог на душу положит, но только чтобы это было живо и без перегибов, без коверканья, если употребляешь известное французское слово, но если это слово новое или переосмысленное, или заимствованное, но удачно и счастливо ассимилированое, то пусть будет, даже хорошо, что вот так своеобычно мы можем обойтись с языком.

 И последнее, потому что места мало: помните байку о Вавилоне и смешении языков. На самом деле языки только-только начали смешиваться по-настоящему. Даже интересно, что из этого получится? Мировой язык? Ну, тогда «Ни хао!»

Юбер Ривс

Большой мастер маленьких зарисовок, Юбер Ривс более известен, как учёный астрофизик и популяризатор науки.

Меня ломает переводить, да и с авторскими правами не всё понятно, так что я перескажу в своих словах кое-что из его книжонки Маленькая жёлтая штуковина. Вот анекдот про психиатров. Но предупреждаю заранее, не всякий поймёт, такой особый юмор, близкий мне, слегка мизантропный.

 В Нью-Йорке, на Манхэттене, два психиатра встречаются каждое утро перед лифтом. Оба в костюмах, в очках с золотой оправой, с красным платочком в левом кармане пиджака, оба поднимаются на девятнадцатый этаж. Лифтёр, давно это было, когда ещё были лифтёры, ежедневно наблюдает странную сцену. Один из психиатров, тот что повыше, перед тем как выйти из лифта, нагибается и плюёт в очки другому. Тот вынимает из кармашка красный платочек, тщательно вытирает оплёванные очки, затем так же тщательно складывает платочек. Оба они выходят из лифта, вежливо раскланиваются и расходятся.

Однажды тот, что повыше не подошёл в обычное время к лифту и низенький психиатр поднимается на девятнадцатый этаж в компании лифтёра. Лифтёр, человек застенчивый, собирается с духом и говорит, мол, извините, не сочтите за невежливость, не могли бы вы мне объяснить, почему ваш коллега всякий раз плюёт вам в очки?

- А, вот что вас интересует! Что ж, я вам отвечу. Дело в том, что это ЕГО проблема.

Хотите, назовите одного Фрейдом, другого Юнгом.