Обложка для номеров 1-10

Ура Мизантропу, вот уже первые десять номеров!

 

 

Содержание Записок Мизантропа №№ 1-10

Только для тех, кто уразумел необходимость собирать номера, отрезать, складывать, чтобы их подшить и сохранить для потомства: глядите, мол, чем забавлялись ваши предки! А так, по номерам, всё будет понятно. Этот номер задуман, как обложка, как обёртка для десяти первых номеров. Будете сшивать – сложите всё в этот номер. Заодно получится как бы оглавление с комментариями – прикольно.

Итак, в первом номере было вот что:

Рубрика – дневник усталого человека – похоже на дневник, в который усталый человек, т.е. я, извольте понимать, пишет всякую всячину, начиная от работы и заканчивая чёрт знает чем.

Эта рубрика не постоянная, но довольно частая, её можно найти в первом, с четвёртого по шестой и с восьмого по десятый номерах. Что сказать об этом дневнике? Это, без сомнения, что-то глубоко личное и читать чужой дневник – всё равно что подсматривать за кем-то, кого не знаешь и познакомиться не стремишься. Вот вам экземпляр человеческой породы, живёт в такой-то среде обитания, читает такие-то книги, рассуждает, пытается обобщать. Даже интересно, что ещё расскажет?

Ещё в первом номере был рассказ с картинкой о Пьере Валькуре, которого забыли...

Вообще Мизантроп тяготеет к рассказам о незнакомых читателями людях. Часто – это из среды обитания. Как, например, в том же первом номере о книге Жана Дориона Присовокупить с выходом на больные вопросы квебекского общества. А их есть у нас.

Там же крошечный рассказ ни о чём, этакая ода графоманству. Пусть будет. Мизантроп и задуман, как сборник всякого рода сочинительства, знакомства со всякого рода сочинителями, со всем, что попадается под руку. Мизантроп-то он Мизантроп, а к людям интерес имеет. Не было бы людей, как мизантропствовать?

Вот и наброски Гиси Шмаева в дело пошли. Гися мой хороший приятель, художник и вообще. О нём такой роман можно было бы накатать – закачаешься. Но пока только материал собираем...

А картинки у него говорящие. Вот ещё, полюбуйтесь!

Дальше поживее пойдёт. Во втором номере – рассказ из израильской жизни, из сборника, который я назвал Азиатская Радость в пику Европейской печали господина Чугунникова, о котором будет отдельный и большой разговор на страницах Мизантропа. Хороший рассказ, задорный. А что? Сам себя не похвалишь – никто не похвалит.

О Гоголе во втором номере ещё заметочка – «Страшная месть» и фрейдизм – опять же с намёком на наше квебекское.

А связывая фрейдизм с лаканизмом, я поместил заметку Жак Лакан и зеркало. Благодатнейшая тема, столько всего можно было бы сказать!

Узкой змеёй протянулись размышлизмы об искусстве романа из второго в третий, четвёртый и пятый номера. С теорией спешить некуда. Теория – сама по себе. Хочешь – теоретизируй, хочешь – так стой.

И ещё перевод детской книжечки про верблюдика, у которого не было горба, знаменитого Пьера Ришара. Для детей, надо понимать. Без претензий. Я читал своей дочери – ей понравилось. Почитайте своим детям, может и им понравится. А лучше – найдите эту книжку в библиотеке, почитайте в оригинале, может и вам понравится.

В третьем номере – программная статья Сеспель – жанр и модус вивенди. Вообще этот номер получился поэтическим. Кроме сеспелей там ещё сравниваются два переводчика Блока, оба из русских, но у одного французский выученый, а у другой – родной. Я сравниваю только начальные и заключительные строки поэмы  «12».

А ещё – Экспромты, о нашем сочинительстве с господином Чугунниковым, о котором мы упомянем многожды. Эта статейка – пример того, как можно опьяняться стихами. Ритм нашего сочинительства – пять минут на экспромт. Попробуйте, опьянитесь!

В четвёртом номере опубликован перевод Страшной сказки Аси Трофи-что-то-там. Обязательно помещу французский текст в электронном формате Мизантропа. Всё же я преподаватель французского, а это – образец аутентичного французского. Современного. Вольного.

Четвёртый номер вышел рассказчатый. Большой монреальский рассказ «Потому что искусство поэзии требует слов...» был ответом на приглашение участвовать в литературном конкурсе. Участвовать я не стал, а рассказ – отчего же?

В пятом номере, я же говорил, что дальше живее пойдёт, ведь многое перетекает из номера в номер, так вот, в пятом номере помещено довольно пространное и довольно престранное наблюдение об отзыве Солженицына о Бродском. Там же стишок Миши Фрумкина, моего старинного приятеля, о котором разговор ещё впереди.

В дневнике усталого человека упомянута книжка Ролана Лорэна Смерть моего конька в связи с некоторыми трудностями преподавания русского в наших субботних русских школах.

И анекдоты Юбера Ривса, которые закончатся только в этом номере-обложке, хоть я и попрощался с ним уже в десятом номере. Анекдоты эти особенные, литературные, понять их и оценить сложно, но тут уж я бессилен.

В шестом номере – пара страниц из квебекской истории. В дневнике усталого человека – о миссионерской деятельности чёрных сутан, а отдельной статейкой – о книге, ставшей этапной в ходе «тихой революции» шестидесятых и семидесятых в Квебеке. Речь идёт о Дерзостях брата Такого-то Жана-Поля Дебьена.

Рассказ-прощание с Мишкой-Яшкой очень мизантропен. Вообще, когда прощаешься с кем-то, навсегда, ощущение не из приятных. Как если боишься выйти из клинча.

И на закуску (в этом номере нет анекдота от Ривса, извините) – несколько анекдотических пословиц и поговорок русского народа.

Седьмой номер почти совсем без картинок. Это значит, что всё серьёзно. Редакторская статья о партии носорогов. Поздравляем вас с очередными выборами. Айда голосовать за носорогов!

Большая Легенда о Жоре Власенко с продолжением в восьмом номере. Вот мы ещё его стишки опубликуем густо! Есть хорошие, про лошадку-леденец и мальчика, которому лошадка нравилась, но и сладенького хотелось. Короче, съел он лошадку, этот Робин-Бобин-Барабек.

О, великая радость! Новый автор в нашем Мизантропе – Аноним! Это он написал нам о том, что чувствует студент колледжа, когда ему нечем заняться. Ну, анекдот! А рядом, с картинкой, анекдот от Ривса.

В восьмом номере Мизантропа, в записках – рефлексия на тему преподавания через перевод, а наглядное приложение – в следующем, девятом номере под заголовком Только мы.

Поэма Миши Фрумкина, о котором уже было упомянуто в пятом номере, адресована лично мне. Спасибо. Ответная опубликована опять же в девятом номере.

Продолжение теоретизирования на темы литературные – У греков так – возвращает нас к проблемам романа, как жанра, и затрагивает его историю. А цивилизация наша – греческая.

В девятом номере – обширное письмо Сержа Чугунникова вашему покорному слуге с продолжением в десятом. Вообще этот номер – продолжение восьмого. А десятый будет продолжением девятого. Вот почему необходимо бережно собирать номера, и подшивать их, и оборачивать каждые десять, а потом десяти тетрадкам дать одну общую и плотную обложку. Получится книга большого формата – памятник нашей эпохе.

Только мы, ответная Маленькая зимняя поэма, и еврейские анекдоты от Ривса.

Для картинок места не нашлось. Мизантроп становится всё литературней и литературней. Плохой признак. Может сам себя возненавидеть и изжить себя! Постараемся не допустить.

Вот мы и покрались к десятому номеру.

В записках усталого человека наблюдается кризис. Этот человек грустит и тоскует. Ему хочется жизни, а где её взять? Он взывает, просит, умоляет, а всё без толку. Он пытается шутить, он ищет предмет для шутки и опять же не находит.

Продолжение письма господина Чугунникова заслуживает особого интереса.

Рассказ о Киссе – в тоне антологии русского самиздата, упомянутой в записках усталого человека.

Предпослений анекдот от Ривса.

ВСЁ.

Ощущения от Новой Франции

Сильва Кларэн, 1895

В подзаголовке: В продолжении По ту сторону океана Поля Бурже

Вымышленные фрагменты из произведения Поля Бурже, собранные и опубликованные одним из его преданных учеников в Америке.

Автор прекрасно имитирует стиль и рассказывает, каковы могли быть впечателения Бурже от поездки в Квебек.

Воскресенье 14 октября

В Монреале уже три дня. Красивый город, даже очень красивый, и заслуживает титул «Метрополя». Мне говорят, что сердце французской Канады бьётся в городе Квебеке, в старой столице Шамплэна, а здесь я могу надеяться только на слепок с городов янки, коих немало выросло за  последние пятьдесят лет в Соединённых Штатах.

Сказать по совести, первое впечатление было именно таким. И притягательная мощь великой республики по соседству ощущается в тысячах мелочах. Здесь так же замечается этот лоск новизны и вместе с тем поспешности в этих высоких и причудливых зданиях. Улицы имеют тот же озабоченно-деловитый вид, те же электрические махины проносятся с кошмарной скоростью. И в остальном граница, разделяющая две страны иллюзорна и, не будь некоторых формальностей на таможне, туристу не пришло бы в голову, что он находится в другой стране. Даже монеты – эта головоломка для путешествующих европейцев – здесь те же, что в Соединённых Штатах: доллары и центы. Только здесь богиню свободы заменила собой королева Виктория, только и всего.

Только со временем, собрав вместе различные наблюдения, удаётся вычленить доминанту города, ту, в которой находишь не только одержимость ошалелых американцев, но и ту англо-саксонскую сдержанность, придающей дополнительное очарование горожанам, ведущим себя  с французским изяществом. Наблюдая за пассажирами в трамвае, скоро убеждаешься, что взгляд монреальцев отличается от остановившегося или просто отсутствующего или направленного вовнуть взгляда, столь присущего многим жителям американских городов, особенно среди мужчин. Свирепое американское «каждый сам за себя» здесь мягче, глаза доверительней и оживлены истинным огнём общности. Оживлённые и начисто лишённые британской флегмы разговоры между пассажирами трамваев совершенно те же, что и в наших парижских омнибусах.

Возможно я ошибаюсь, говоря, что тамошнее “go ahead” здесь, пройдя границу, тоже даёт слабину и теряет в напряжённости и суматошности. Все канадцы по сути те же американцы, если судить по их стремлению вперёд, но только здесь это стремление обусловлено не волей, а скорее той центробежной силой с какой Нью-Йорк раскручивает весь американский континент. Пассивность и послушное следование инерции прочитывающиеся на большинстве лиц тем более удивительны для меня, проведшему последние месяцы с янками, по общему мнению самодовольными и высокомерными. Колониальность – самое яркое определение, передающее мое впечатление от Канады, учитывая тот странный закон, согласно которому характер жителей зависит от устройства институтов, управляющих ими. Канада всё ещё колония. И печать колониальности заметна здесь практически на всём и, следовательно, на всех.

Юбер Ривс

Вот анекдот про английских солдата и сержанта на посту где-то в Индии, где никогда ничего не происходит.

Ривс уверяет, что этот анекдот лучше звучит по-английски, что ж, давайте по-английски.

Короче, скучно. Делать нечего, всё приелось. И вот солдат пытается завязать разговор:

- Would you like to have a cigarette, sir?

- Nope, I tried it once and I did not like it!

Ривс примечает здесь употребление “nope” в значении «нет», и что ему очень глянется это звучное «пе».

В молчании проходит ещё несколько часов. Солдат делает вторую попытку, достав фляжку:

- Would you like to have a drop of whisky, sir?

- Nope, I tried it once and I did not like it!

И опять воцаряется молчание. Но тут приходит почтальон, приносит сержанту письмо. Тот читает, затем прячет письмо в карман. Солдат осмеливается в третий раз побеспокоить сержанта:

- You got a letter, sir?

- Yepe! (всё тот же восторг Ривса по поводу звучного «пе» в том, что означает «да»)

- Who from, sir?

- From my son!

- Your only son, sir?

Что за беда? Почему вы не смеётесь, vous, bande d’imbéciles!

Послесловие от Ривса

Я часто задавался вопросом, по какому принципу среди сотен историй, услышанных за мою долгую жизнь, я выделял и запоминал те, что вы изволили читать в этой книжечке, озаглавленной Та вот жёлтая штукенция. Почему этот анекдот, а не другой обратил на себя моё внимание, показался мне действительно интересным?

Иммануил Кант, большой любитель анекдотов, больше всего ценил в шутке замысловатую развязку, считая, что «нечто в завязке» должно разрешаться «ничем». По его мнению комический эффект достигается внезапным обращением «нечто» в «ничто».

Лично я заменил бы «ничто» на «проекцию на то, что слушатель ожидает менее всего». В том и заключается мастерство рассказчика, когда он подготавливает, томит и маринует слушателя, чтобы заключительными словами сбить его с панталыку. Такой неожиданный поворот вовлекает слушателя/читателя в иную реальность, к которой он не готов. Это может быть совершенно абсурдная реальность, как в анекдоте Коммивояжёр или  Дама в поезде. Возврат к грубой реальности, как в Трёх раввинах или  во Флейтисте, а то ещё и в Павлине.

Нелепость ситуации тоже вызывает улыбку, взять хотя бы для примера анекдот озаглавленный Я жду автобуса. Отсутствие развязки тоже по-своему развязка, как в истории Белая корова, чёрная корова, когда инерция мышления заставляет думать о чём угодно, только не об отсутствии  развязки. Действительно, при чём здесь чёрная корова? То же происходит и в загадках, когда искомое не замечается в силу инерционности нашего мышления.

Но, как было сказано выше, всего не исчислить и необъятного не объять. На том и остановимся. Последняя фраза мне очень понравилась, когда один очень почтенный гражданин позвонил мне, чтобы расспросить о том, как я составляю биографии на заказ. Обстоятельно так расспрашивал, что да как, да в какие сроки, да в каком виде, а потом задал вопрос, с которого следовало бы начать. Нет, это не бесплатно, дорогой вы мой человек! Ну, что ж, на том мы и остановимся.