Мизантроп - 30

№ 30

В этом номере только один рассказ и больше ничего. Бывает...

Штампик

Судьбы... Такие вот судьбы, когда сам ты мог бы изменить что-нибудь, а только сама мысль об этих изменениях приходит постфактум, когда уже изменить ничего нельзя. Вот именно это, когда изменять что-либо уже поздно, древние греки называли судьбой.

Новый год мы встречали вместе в детьми. Ну, детьми их уже не назовёшь, 18+. Сын с подружкой, двое друзей, один из них умудрился родиться 31 декабря, талант. А другой с мамой, женщиной доброй, но издёрганной, замученной, с больным коленом. О ней-то и пойдёт речь, о её судьбе, само собой.

Мы сняли шале, загородный дом в Лорентидах, где бывали уже прежде, на пару ночей, чтобы только уехать от городской суеты, погулять по настоящему снегу под настоящим снегом, чтобы потом погреться у камина и посмотреть на пламя, пляшущее на дровах, чтобы было приятное застолье с задушевными тостами.

В идеале всё должно было быть именно так. Мы заехали за подружкой сына и поехали по пятнадцатой на север, ушли на пятидесятую, свернули на триста девятую и дальше, дальше по совсем уже маленьким дорогам, по грунтовкам к замёрзшим озёрам и рекам, к заснеженным лесам, к большому дому убранному в викторианском стиле. Четыре спальни и огромный салон с камином. По стенам картины маслом (так себе), на этажерках и буфетах множество безделушек. Моя жена даже задалась таким пустяковым вопросом: неужели хозяева помнят, что именно у них расставлено по всем полкам?

Подруга, которая должна была привезти двух юношей, по обыкновению задерживалась. Она могла и заблудиться в трёх соснах, за ней это водилось, но всё же странно, она выехала вместе с нами, а ждём мы её уже три часа. Наконец, звонок на мобильник. Так и есть, заблудилась и где находится сказать точно не может. Беда с ней да и только. Худо-бедно объяснились, я выехал встретить, чтобы она не промахнула въезд в имение. Ждал и клял себя, что забыл свой мобильник дома и теперь стою здесь, жду, как полный идиот, а она где-то круги наматывает.

Плюнул, вернулся... Приехала? Нет, не приехала. Ага, вот опять звонит. Опять объясняю, что и как. Оказывается, она уже несколько раз звонила, жена направила её искать то, не знаю что, они друг друга стоят. Ещё через полчаса приехала, злая, раздражённая, как если бы кто-то был виноват в том, что у неё допотопный GPS, что она не умеет читать карту, что в психе она не заметила вывески, которая приветливо светилась новогодними огоньками... короче.

Все уже голодные, я прямо зверею, так жрать хочется, всё готово, стол накрыт, прошу к столу! Всё-таки Новый год скоро, а мы ещё старый не проводили, не вспомнили, что было хорошего, все традиции – всмятку. В этот раз решили встречать Новый год под раклет, а это долгая песня, давайте сперва по салатикам вдарим да по первой.

Странное у нас получилось застолье с четвёркой боевых коней и нашей троицей кляч. Самым разумным образом мы вскоре разошлись по своим углам. Молодые уволокли с собой бутылку рома и соки, чтобы коктейлить, а мы остались у стола вспоминать былое и обсуждать насущное. Вот тут нам подруга наша и выложила своё горе. Я, говорит, месяц назад узнала, что мой муж – двоеженец. Встряхнула я, говорит, его пиджак, на вешалку повесить, а паспорт его российский оттуда и выпади. Я сунула нос, а в паспорте штампик ЗАГСа, летом прошлого года, пока я тут в своей лаборатории пропадала, он там, в России, и оженился.

Новость сама по себе не утешительная, но и не слишком удивительная. Они давно уже как кошка с собакой живут. Мы с женой недоумевали, почему они всегда порознь ходят, почему он в гости к нам никогда не приходит, как они могут так жить, что его месяцами нет дома, то в Германии преподаёт, то во Франции на конференции, то в России отдыхает в летние месяцы на сохранившейся за ними даче под Петербургом.

Личность он загадочная и надо думать незаурядная. Судите сами: профессорская должность в университете, научные труды, студенты и аспиранты, а в качестве отдыха – музыка – в доме у него на каждом этаже либо пианола электрическая, либо пианино, либо, в салоне, кабинетный рояль. Он присаживается, гремит аккордами, потом срывается с места, запирается в своём кабинете, что-то пишет, творит, выбегает, опять бросается к роялю, спрашивает, что за музыкальный фрагмент он сейчас воспроизвёл, возмущается, если жена или сыновья не знают или не могут угадать хотя бы эпоху, если не самого композитора, ругается, с кем я живу! Опять же, не чужд поэзии, в библиотеке его множество поэтических сборников на всех европейских языках и по-русски тоже.

Владение иностранными языками он считает чем-то само собой разумеющимся. Балуется переводами, сам сочинительствует. Но при этом совершенно замкнутая на себя система этот человек. С ним не разговоришься, он всё норовит свернуть беседу и ретироваться. Мы и видели его только несколько раз и мельком. И знаем о нём только со слов его сожительницы. Именно так! Я, говорит она, такая дура интеллигентная была, что не напомнила, не настояла, чтобы оформить наши отношения законным образом. Всё, думала, потом, успеется, не к спеху. Так и дотянули до самого отъезда из России. За месяц до того пошли было в ЗАГС, а там в тот день только разводами занимались, к тому же ремонт. Надо было бы съездить в другой район и там расписаться, да заломало, вот ещё тащиться за такой ерундой. В другой раз. Ну, в другой раз так в другой раз, а он, вишь, не случился. Забыл мой благоверный, а я постеснялась ему напомнить. Так и осталась гражданской женой. Правда, когда здесь медицину оформляли, его заставили подписать бумагу, что мол так и так, находится на моём иждивении женщина и двое детей моих от неё.

А дальше для неё – обычная история иммиграции: язык, поиск работы, сложности с этим связанные, переезды, попытки найти друзей, с кем проводить досуг, с кем разделить тоску по прежней жизни. Там, в прежней жизни, осталась квартира, которую надо продать, теперь о возвращении не может быть и речи: дети учатся, они уже вжились в новую обстановку, приняли условности нового общества. Значит – решено, продаём квартиру. На вырученные деньги купим здесь дом. Можно с ноля, трёхэтажный, чтобы всем в удобство. А летний домик, дачку под Питером, ещё оставим, придержим.

И всё бы ничего, а незаладилось что-то. Вот в этом бы разобраться. Когда, в какой момент разошлись их жизненные тропы. Когда исчезла взаимность, интимность отношений. Кто и чем именно оказался недоволен? Это чаще всего такие мелочи, на которые никто не обращает внимания. А виден только результат: живут вместе, а всё – врозь.

Он уже успешный, а ей ещё учиться, подтверждать диплом, получать местный, работать, где придётся. Так кто кем оказался недоволен? Она выбивается из сил, чтобы и дом содержать, и самой преуспеть. А он вернётся и яичницы себе не пожарит. Так и будет голодать, пока не подадут на стол. Бывает такое? Я у неё не спрашивал об этом, я только предполагаю. Так сказать, аппелирую к стереотипам. Он, кстати, легко мог бы позволить себе отобедать в ресторане. В конце концов зарабатывает он. А она и дети живут за его счёт. Возможно, что он предлагал ей стать домохозяйкой и перейти полностью на его иждивение. Только в России она была перспективным биологом, защитила диссертацию, что ж ей дома-то сидеть, полы мыть да щи варить? Шалишь! Надо докторскую степень получать, на ноги становиться. Чтобы равенство и паритет установить. Это большие жертвы, всё свободное время надо посвятить диссертации, нужна и очень нужна помощь, даже просто понимание и поддержка – считай половина дела. Но ведь и ему нужно время. В университетских кругах нельзя уходить в тень и довольствоваться малым, мол, преподаю и довольно с меня. Нет, без статей, без конференций, без абитурьенов не обойтись. А ещё административная нагрузка. Всего и не исчислить, столько дел, что только за голову хватайся. И хочется дома отдохнуть, чтобы уют, чтобы полы чистые и щи на столе. Жена ластится, обнимает, встречая, но не дура, в литературе разбирается и музыку любит.

Как это всё гадко звучит. Но ведь недовольство накапливается исподволь. Кошка в тапочек нагадит – это твоя кошка! Цветок в горшке опрокинешь – да на что он сдался, торчит будылья бессмысленная, ни цвета, ни запаха. Так ведь зима! Ну и что что зима? Выбрось его к чертям. Да ты угомонись, чего распаляешься? Мог бы и подобрать цветок, а то вон земля по всему дому разносится на тапках.

Мелочи, а нет-нет подумаешь, вот бы обойтись без этого дрянного быта, если уж настоящего уюта не дано. Кто так думает? Неужели – женщина? Но кто и чем не может удовлетвориться? Подсознательное, бессознательное желание лучшего, идеального. Всего достаточно, а можно было бы ещё...

И взгляд начинает подмечать недостатки больше, чем можно было бы успеть увидеть достоинств. И сравнивать начинают не в пользу того, с кем живут. Но дети и «ответственность за тех, кого приручили» удерживают от опрометчивых шагов. А ещё привычка «мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться». Вот и выходит, что живут люди годами вместе и одновременно врозь.  Пока...  «Средь шумного бала, случайно...»

Нет, это всё слишком линейно, без психологизма. Ведь надо учесть и особенности личности. Мы всех меряем своей меркой, на всех без исключения натягиваем собственную личину, а это глупо.

Вот взять к примеру эпизод с загсом. Представьте себе только, двое молодых людей решили узаконить свои отношения. Похвально. Они уже знали, что уедут через месяц. Что может так случиться, что их уже и не успеют расписать. Скажем, июль месяц в граде Петра. Душно, мглисто. Солнце гибнет в смоге, задыхается и кашляет. Вспышки солнечного кашля вызывают головокружение и дурноту. Похоже, она беремена третьим ребёнком. Хочешь мороженое? Нет, спасибо. Такая пылища. Всё-таки хорошо, что мы уезжаем. Страшно немножко, но – хорошо. Смотри, тут стройка какая-то, ремонт затеяли. Господи, скорее бы нас расписали. Так хочется забраться на диван, включить вентилятор, налить себе сока, яблочного, наполовину разбавленного водой, и почитать спокойно.

Регистраторша, тощая, желчная, смерила их взглядом и бросила отрывисто: «Сегодня не расписываем, только разводим сегодня. Завтра приходите.»

Женщина, ну, что вам стоит расписать молодых, приложить гербовую печать, поздравить, пожать им руки и пусть живут счастливо. Нет, живая очередь из разводящихся. «Пойдём отсюда, мне здесь совсем не нравится». И вообще – этот штампик в паспорте – чисто советские заморочки. На Западе живут иначе. Там на эти формальности вообще не смотрят. Хотите жить вместе – живите. А вся эта бюрократия пусть остаётся здесь. И они ушли на том и порешив. Пусть будет, как есть.

И знаете, иногда действительно кажется, что все эти формальности гроша ломаного не стоят. Ужас в том только, что из этих формальностей составлена вся жизнь. Постоянно требуется подтверждение твоего бытия. Начиная от свидетельства о рождении и заканчивая бюрократической головоморочкой, связанной с твоей смертью. Правда, это уже не твои заботы. Но всё же завещание надо бы составить. Ладно, займусь на досуге.

Забавно, что общество следит за твоей жизнью. Если ты родился, то должен пойти в школу. А если родители вдруг решат, что домашнее образование лучше, то и в этом случае без бумажек не обойтись. Без диплома об образовании не найти приличной работы. Без работы ты оказываешься на улице и общество смотрит на тебя брезгливо, нисколько тебе не сочувствуя. Ещё бы, ведь ты живёшь без страховки, без уверенности в завтрашнем дне.

А если в детстве на празднике непослушания тебе захотелось абсолютной свободы (ведь мы все стремимся к абсолюту, разве нет?) и тебе понравилась эта идея абсолютной свободы, то во взрослой жизни тебя ждут неприятные сюрпризы. И жизнь быстро обламывает юных бунтарей. Вот мой брат Кисс вывесил на Linkedin свою фотку. Вижу, бритый человек в галстуке, осунувшийся, усталый, скучный – явно селфи с подписью «еду на работу в офис». А был хиппи, кришнуитом, буддистом, стишками быловался. Пытался быть свободным фотографом уже здесь, на Западе. А теперь – брокер, маклер по старому, стряпчий, если угодно. Картину Маковского видели? 

Вот то-то и оно.

Может, он по-прежнему вольнодумец, а только по виду не скажешь. Вот и подруга наша с её учёным мужем в своё время были вольнодумцами, надеялись прожить без официоза, без бумаг, просто, как люди.  И по началу у них даже получалось. Конечно, иммиграция – процесс бумагомарательный, но надежда, что ТАМ всё будет по-другому заставляла забыть о бюрократических безобразиях. А ведь было время, когда люди жили без паспорта! Без гражданства! Без обязательного медицинского страхования!

Впрочем, чего сожалеть о том, что было. Теперь другие времена и приходится подчиняться им.

Но вот, что ещё интересно. Допустим, живут двое под одной крышей и общих интересов у них всё меньше и меньше. А есть только обязательства, прежде всего – моральные. Дети, разумеется. Их надо вырастить, выучить, а потом уже пусть живут, как знают. Вот так и дожили до совершеннолетия младшего. Что теперь? А теперь – дом. Раздел имущества и прочая юридическая возня, если разводиться. А если не женаты? Официально, то есть. Если их сожительство и допускалось, то при разделе имущества смотрят на то, чья подпись стоит под актом покупки дома ли, автомобиля, компьютера или рояля. А зарабатывал только он, поэтому и покупал он. И вообще – делить – это тебе, это мне – препротивнейшее дело. А просто всё оставить жене – жест, конечно, красивый, но только библиотека, рояль, компьютер, машина да и дом тоже... Что же мне, бомжевать прикажете? Давай лучше так: пусть всё остаётся, как есть. Ну, какая тебе разница, есть у меня штампик в паспорте или нет? Да, я – двоеженец, и мне это нравится. Я ничего не хочу менять. Пусть там, в России, у меня будет жена. Я буду приезжать к ней на каникулы. А ты будешь по-прежнему моей гражданской женой, матерью моих детей, которым, кстати, мы вообще не обязаны говорить о моём статусе. Скажи, ну, что тебя не устраивает?

И действительно... скоро-скоро диссертация будет защищена, будешь работать, хорошо зарабатывать, почувствуешь себя самостоятельной единицей общества и тогда будешь решать, как быть, что делать. А пока – живи на всём готовом!

А говорят ислам позволяет иметь до четырёх жён, если ты в состоянии их содержать. Прикольно. А тут жёнам даже пересекаться не придётся. Оказывается, он посылал российской жене по двести долларов в месяц. Здесь – пустяк, а там – деньги. Вот только долго ли так может продолжаться? Кто первым сорвётся? Уж не он, это точно. Тамошняя жена вдруг захочет приехать, читай - переехать в Канаду? Вдруг потребует, чтобы он жил с ней? Всё время, то есть. Вдруг, если он не согласится, потребует развода и всё того же раздела имущества, только теперь на законном основании, фифти-фифти? А ещё она моложе и может родить... тоже перспективка.

Да ведь это целый роман! Потому что вокруг – люди. Потому что, если предположить, что двоеженство в таком раскладе возможно, то почему не позволить себе и лёгкую связь с аспиранточкой? Если ты найдёшь себе кого-то,  с кем тебе захочется жить, к кому ты уйдёшь – я тебя не держу, дорогая. Но ты и уходить не обязана. Живи и радуйся жизни. Чего ты колотишься? Успокойся!

И как-то в голову не приходит взглянуть на эту перспективу не со своей колокольни, а с паперти. Как у одной поэтессы сказалось, мол, нищенкой на паперти стою, (но!) не попрошу твоей любви насильно. Из современных, и стишок слабенький, хотя, наверно, выстраданный. Гордость гордостью, а любовь зла... Там ещё картинка к этому стихотворению прилеплена, трагичнейшая!

Припахивает цинизмом. И совсем-совсем не пахнет цветами, духами и шоколадом накануне дня святого Валентина. Да, прошло уже полтора месяца с нашей новогодней встречи с подругой. После наших хождений по зимнему лес с выходом к озеру, когда так и хотелось пройтись по льду, но он был ещё слаб, нас предупредили хозяева. Что сказать? Было дело... дикие индюки вспархивали по-воробьиному и летели тяжело, задевая когтистыми лапами за оградку выгона. Поздно вечером мы разожгли костёр на снегу перед домом, притоптывая от холода пили горячий глинтвей, который, увы, стремительно остывал. Пытались петь русские народные песни, путая слова. Потом грелись у камина, дремали, говорили ни о чём.  Как там она теперь? Решилась на что-нибудь? Или подчинилась? Узнать было бы интересно, а позвонить – страшно. Страшно позвонить, узнать. Просто страшно.

Мизантроп - 29

№ 29

Ноэми

Бывает так, живёт человек, общается с себе подобными, ничем особенным не выделяется, а только в черепке что-то варится, и это варево со временем овладевает человеком, преображает его. И вот уже это не просто человек, человечишка, а личность! Как в одном фильме было сказано: это что-то особенного! Оказывается, в тринадцать-четырнадцать лет человек уже может подмечать особенности поведения других людей и записывать свои наблюдения в дневник. А ещё этот же человек может особым образом зарисовывать свои наблюдения. А кроме того этот же человек в такие младые годы может иметь своё мнение по вопросам частным и глобальным, может находить единомышленников, с кем не только приятно, но и ответственно можно поделиться своими наблюдениями. И вот уже выкристаллизовывается позиция, которая распространяется не только на тех, с кем общаешься, но и на самого себя. Вот что удивительно, вот что ценно! Четырнадцать лет – и уже полностью сформировавшаяся личность планетарного масштаба. Ясность суждений, определённые цели, красиво сформулированные задачи. Я – мизантроп, а тут вдруг я – восхищён! Тем более, что процесс становления этой личности шёл у меня на глазах. Я был в курсе её учёбы, её внешкольных занятий, её чтения. Не скажу, что я активно участвовал в её становлении, но скажу, что всегда с любопытством наблюдал за развитием её незаурядных способностей.

Много ли детей могут самостоятельно прочитать первые четыре книги о Гарри Поттере, когда им всего пять-шесть лет? А к десяти годам прочитать всего Конан Дойля, включая его переписку? Кстати, может быть именно Шерлок Холмс и вдохновил её заняться криминалистикой и через год поступать на юридический? Ей интересна психология преступников, их социальное окружение, мотивы преступлений, да мало ли!

Когда она была в седьмом классе, представьте только, тринадцать лет, она успешно прошла тест на поступление в ВУЗы США. Впрочем, слово «успешно» слабовато в этом случае. Её результат теста был таков, что её отметили специальной медалью на общеамериканском уровне, как юное дарование.  ТАЛАНТИЩЕ. Девчонка владеет четырьмя иностранными языками (хотя, что в её случае следует называть «иностранными» - не знаю. Может быть только испанский? Потому что английским и французским она владеет как родным, русским)

Речь идёт о Ноэми Лейбман. Вы ещё услышите её имя, я уверен, она обязательно заявит о себе. Будет она писательницей, юристом, политиком – в любом деле она добьётся успеха. Не стану захваливать, но одно то, что в свои четырнадцать лет Ноэми получила медаль и первую премию в конкурсе, организованном национальной ассоциацией родителей и учителей (США) http://www.pta.org/, говорит о многом. Даже просто узнать о подобном конкурсе, понять заданную тему и суметь выразить её в рисунке, музыке, в литературном произведении, фотографией или фильмом – уже немалая работа. В этом году надо было высказать в поэтической форме своё отношение к общечеловеческим проблемам. Желаете узнать, что думает на эту тему Ноэми Лейбман? Пожалуйста...

lost cause

by: noemi leibman

and the smoke of commerce polluted the sky

and capitalism sent the huddled masses to die

and prejudice tore apart our very humanity

and the patriarchy fed the rich men’s vanity

and the rotting divide continued to grow

and the indifference of the privileged was beginning to show

and love became something to be oppressed

and society began judging the way people dressed

and land became something to be stolen and claimed

and a person’s disabilities became a thing to be shamed

and the line between peace and conflict was blurred

and the pleading of the destitute refused to be heard

and the health of the citizens became a trade

and the education of our children had to be prepaid

and murder was committed in the name of some gods

and prisoners were executed by firing squads

and cultural appropriation became the norm

and our government refused any type of reform

and the schools we attended asked for our opinion

detailing the changes we’d make to our dominion

but nothing i verbalized could fully portray

the depth and insignificance of my dismay.

проигранное дело

Ноэми Лейбман
вольный перевод Ф.Хушинского.

Торговлишка чадит и  загрязняет небо,
капитализм всех гонит на убой,

и человечность кажется нелепой,

когда тщеславие взмывает над толпой.

А гнилостный разрыв всё глубже, всё бездонней

и тем, кто в выигрыше, плевать на остальных,

любовь постыдна, корчится и стонет,

кто как одет – мерило судеб их!

Кто что урвёт, тот тем и утвердится:

не будь уродом, сгинь и пропади,

коль ты себе не враг – лети тяжёлой птицей,

кульды-бульды, от этой паперти!

предмет торговли – наша честь и тело:

за всё плати вперёд и за детей плати!

и для богов у нас найдётся дело –

во имя их убей всех, с кем не по пути!

всё под себя греби и требуй Нормы,

чтоб каждый – в строй, чтоб все – один в один,

похожи чтоб, как пули из обоймы!

И в сторону – не сметь! Кто – раб, кто – господин!?

Всего сказать не в силах,  не умею...

Что ж, если так, тогда я вам верну,

Чтоб оценили вы, культуры корифеи,

Моих тревог тщету и глубину!

***

Колонка Второго

Вот как хотите, а только отныне в каждом номере Мизантропа можно будет прочитать хотя бы одно стихотворение Второго. И одно это должно наполнять сердца читателей-почитателей Мизантропа радостью, да что радостью – ликованием! Представляете, в каждом номере – что-то от Второго. Да это такая неслыханная удача, что только держись!

В прошлом номере была подборка стихов и в этом – её обещанное продолжение. Вот они, жемчужины духа, бисер игры!

+++

Я голым взошел на ледник

И вижу это верблюд

И горный хрусталь лежит

Во внутренностях его

И я сказал ему – Тварь

Облезлая жри хрусталь

И обезьяной встань

С лысых твоих колен

Мне отвечал верблюд

- в альпах одна вода

А леденец ледника

Высосало дитя

А обезьяной стал

Доктор его зовут

Дарвин а впрочем все

Это ты знаешь сам

И замолчал верблюд

В его прозрачных кишках

Текста ледяная ртуть

И молча таял ледник

Записки у изголовья

Детство – это фонтан, что шипит, восхищает, и брызжет силою пены, и гасит себя, и горит...

Двери передо мной сами собой открывались. Несколько раз я во внутреннем дворике видел детей, что играли в «садовника». Кто-кому нравится, с теми цветами он, садовник, и целовался. Садовником становились по очереди. Дети, нетерпеливы, не могли дождаться своей очереди...

Хорошая игра. Взрослые так тоже могут, но той, детской, непосредственности в них уже, увы, нет. Взрослым для поцелуев нужен повод. Например, праздник. Лучше, если это праздник святого Валентина. Такой специальный праздник для специальных поцелуев. Не мне вам говорить о последствиях таких поцелуев. Те, кто следили за порядком и за приличием нравов в Квебеке прошлого века, составляли учебники для родителей, чтобы те не упустили время, когда ещё можно юношу, а тем более девицу, удержать в рамках дозволимого.

Вот выдержки из такого учебника. Аббат Алекси Майу (Mailloux, Alexis, abbé, Le Manuel des parents chrétiens, l’Action sociale, Québec, 1909) сподобился. 

 Глава восьмая говорит о танцах:

Танцуя менее думают об удовольствиях настоящего момента, а более помышляют о моментах будущих. Это прелюдия к скверне, поскольку взглядам позволяется свобода смотреть на украшенных женщин, брать их за руки, прижимать их к себе, прикрываясь обычаем танца, когда фамильярность чрезмерна, глаза завидущи, а руки загребущи, и язык развязан. Возбуждение танца, сладостные звуки, пение и разговоры во время танца, всё это игры, которые считаются позволительны в преддверии мрака ночи; и все они – оружие врага целомудренности, направленное против тех, кто предаётся танцам. Именно тогда всё соединяется, чтобы заставить отбросить сдержанность, внушаемую непорочностью, и разнуздать гадкие страсти в сердце человека.

Глава девятая трактует об опасных оказиях:

Никогда не оставляйте вашу девицу наедине с юношей, который за ней ухаживает, ни на секундочку, если только это возможно. И чтобы визиты его никогда не затягивались до поздней ночи, это непорядок. Не позволяйте вашей дочери одной провожать до двери молодого человека: это против приличий.

Не позволяйте вашей дочери выходить с молодым человеком, даже если они направляются в церковь. Не позволяйте ей одной ходить в гости, в сад, собирать ягоды, уходить далеко, в другой приход, если молодой человек из другого прихода – всё это непростительная неосторожность. «Именно в такого рода прогулках, - говорит месьё Вермон, - опасность возрастает стократ и становится наиболее соблазнительной. Тогда сердце обращается к сердцу, а уединение подстёгивает решимость и вскружает голову; привычка к этому сообщает сердцам незавидную участь и может вовлечь их в такие пучины греха, что юные души станут избегать родительского участия и даже мудрых советов их духовных наставников.»

Пусть же дочь ваша не позволяет своем кавалеру обнимать её и тем более целовать, потому что подобные объятия и поцелуи никогда не бывают без опасности греха.

Последующие несколько строк меня несколько смутили своей наивностью. Один святой отец цитирует другого, который рассуждает о поцелуе Иуды, которым тот выдал Иисуса стражникам: «Женщины обмениваются поцелуями и это похвальный обычай. Он похвален, пока им пользуются люди одного пола. В противном случае – это чрезмерность и никакими обычаями оправдать её невозможно.»

А в заключении аббе Майу резюмирует кратко:

Не имейте в доме вашем никаких гравюр, никаких других порочных изображений.

Романы, песенники, книги, журналы, которые нельзя было бы дать без опаски в руки всем членам семьи должны быть выброшены или сожжены.

Следите, чтобы наряды, особенно девичьи, были скромны.

Насколько возможно, не теряйте из виду своих детей, пока девочки и мальчики играют вместе, даже если это братья и сёстры.

Желательно, чтобы замужние и женатые имели отдельную от детей комнату.

Пусть в доме у вас будет отдельная комната для всех, кто ночует у вас.

Не уходите из дому вечером, не оставив в доме доверенного человека. Эта предосторожность тем более необходима, если в доме у вас есть взрослеющие юноши и девушки, слуги и служанки.

Не нанимайте слуг, не будучи всецело уверены в их моральных устоях. Плохой слуга может запятнать репутацию всей вашей семьи. (...)

Не принимайте в доме людей, чьи разговоры, манеры или поведение не соответствуют правилам благоразумия, скромности и добропорядочности. Предупредите их сперва, чтобы они позаботились о сохранении невинности ваших детей, но и попросите кротко не приходить более, если они пренебрегут вашим предупреждением.

Если друг вашей дочери из хорошего дома, то и тогда не упускайте из виду их обоих, потому что по опыту известно, что и в лучших домах бывают нелучший дети.

Не позволяйте вашим детям одним работать в поле.

Предусмотрительные родители не должны позволять своим дочерям путешествовать на кораблях и пароходах, где нет отдельных кают для людей одного пола.

Не позволяйте нарождающейся дружбе превратиться в неконтролируемую страсть, отдалите детей одного от другой, пока не случилось зло.

Посылайте детей после первого причастия на исповедь как можно чаще и проследите, чтобы они были именно на исповеди, а не в другом. Многие незадачливые родители былы грубо обмануты своими детьми. Ваш долг отправить их на исповедь, а тот, кто примет у них исповедь, позаботится об остальном. Вы должны быть уверены, что дети исповедуются искренне, постарайтесь остаться незамеченными, но следите за тем, как дети молятся, как ведут себя в церкви, как слушают священника.

И наконец самое важное из рекомендаций, которые я могу вам дать: отдалите от детей ваших, больших и малых, всё, что может нарушить их невинность, проявляйте особенное усердие в том, чтобы ваши дети не увидели и не услышали того, что им никогда не следовало бы знать. Знайте, что если дети оступаются, то чаще всего в этом повинны их родители.

И таких учебников в истории Квебека было предостаточно. Да что там, у меня есть несколько учебников французского для детей младших классов, когда образование ещё всецело находилось в руках церкви, так там на каждой странице обязательно был пример воспитательного характера. В другой раз обязательно расскажу об этом...

Записки усталого человека

В долларамах уже вовсю красно-розово, положение обязывает – праздник святого Валентина – большое коммерческое предприятие и даже дешёвые магазинчики (это так кажется, что в доллараме дёшево) стараются не упустить свой шанс зашибить копеечку. Мы за копеечками не торопимся, но вот в любовных историях у нас недостатка нет. Много их и в квебекской литературе. Мне лично нравится дурашливый жанр  сказок для взрослых. Возможно наш читатель наслышан о таком писателе, как Рок Карье. 

Я же ставлю его чуть не на первое место в жанре взрослых сказочек. Извольте, говорящий пример – его

ЛЮБОВНАЯ  ИСТОРИЯ

Да-да! Почтенная публика, история доблестного пожарника, влюбившегося в девушку, которую он спас!

Софи была счастлива во всём,  единственное, что не давалось ей – был сон. Ночи напролёт проводила она у окошка, надеясь, что он придёт к ней. Софи бледнела. Софи чахла.

Она пробовала читать романы ;  увы, любовные истории не  усыпляют молоденьких барышень. Ей советовали считать, но не барашек – эти способны вызвать только низкое забытье – а роскошные лимузины : всё в пустую. Ей присоветовали изнурять тело физическими упражнениями. С религиозным рвением Софи сгибала своё тело всевозможными гимнастиками. Но и это средство только вызывало недомогание.

Отчаяние привело её к знаменитому Свами Брахмадана :

-         Прекрасная и нежная, как мёд, барышня, - произнёс тот нараспев, - вот секрет, который изгонит демона бессонницы. Вы не спите, потому что вы тяжелы, морально, разумеется. Сон не в силах вознести вас. Надо стать дымом, поверить в своё превоплощение.

Софи была чрезвычайно удивлена.

-         Под белыми покрывалами вашей постели, - продолжал Свами Брахмадана, - не держите в мыслях ничего, кроме единственного образа : дым. Думайте только о дыме. Внушайте себе, что вы легки, как дым, и верьте в себя. Тогда ветер сна подует в ваши паруса и вы поплывёте по небесным морям.

В тот же вечер, улегшись в кровать, Софи стала петь себе, что она дым, голубой дым. Лёгкий дымок, танцующий дымок, восходящий в небо. Она слышала тонкий аромат дыма, дымок поднимался от её кровати, дым заполнял собой комнату. Дым проникал в другие комнаты. Весь дом наполнен голубым, лёгким, бархатным дымом.

Удар топора разнёс окно в щепки, стекло просыпалось хрустальным дождём, и в спальню Софи проник бравый пожарный. Он подхватил Софи и, видя на своих руках прелестное создание, поцеловал её в лоб. Затем в спальне развернулась такой красоты любовная сцена, что Софи казалось, будто всё это во сне.

Они поженились через несколько дней. Таковы были нравы добропорядочной девушки и незапятнанной честности бравого пожарного.

С момента их встречи Софи была столь счастлива, что под вечер валилась с ног и её прекрасные очи закрывались сами собой в блаженстве бесконечной любви.

Но с того же самого момента храбрый пожарный не мог сомкнуть глаз.

-         Подумай о дыме, - посоветовала ему Софи, - о шёлковистом, голубом дымке. Убеди себя, что ты из дыма, что твои ноги, твои руки, твоё тело из дыма, который теряется в глубине ночи.

Средство оказалось недейственным. Тогда Софи предложила супругу пойти открыть свою душу знаменитому и святому Свами Брахмадана.

-         Если сон отказывается от вас, - изрёк учёный муж, - значит вы слишком тяжелы. Сон не может поднять вас. Он не любит усилий. Сделайтесь легки, как дым…

-         Я уже пробовал это средство и чуда не произошло. Как только я подумаю о дыме, так сейчас же слышу пожарную сирену и уже не могу спать : привычка, профессиональная болезнь…

-         Сон, - сказал мэтр, - не чурается усилий, не чурается противоречий. Не противьтесь сирене, убедите себя, что она реальна, что она зовёт вас. Представьте, что вы прыгаете в машину и мчитесь через весь город, что вы карабкаетесь по лестнице. Вам надо забыть, что вы лежите в вашей кровати и стараетесь заснуть.

В тот же вечер, поцеловав Софи, бравый пожарник раскочегарил своё воображение : он услышал сирену, он прыгнул в красный грузовик, промчался по городу и всё расступалось на его пути, он раскачивался на конце выдвижной лестницы, он вломился в чьё-то окно.

На заре в комнате с разбитым в дребезги окном, с опалёнными стенами, спали счастливым любовным сном храбрый пожарник и молоденькая барышня, спасённая им, Анна.