Открытое письмо Третьему,
поправшему
святость синтеза
Вы!
Опомнитесь!
Я вижу вас!
Трансформация
сальеринской сущности, причём столь изощрённое некрофильство его склочной души
– достойно ли это Вас?
Отвечаю –
достойно.
Вы отдались
дьяволу критицизма.
Это хуже
материализма (чтобы понять это не надо ехать в библиотеку британского музея).
Вы берётесь
судить о Гении.
Гений ли Вы?
Видите, до чего
довели Вы ПоэтоГруппу – она уже начала сомневаться в этом!
Я вижу, как его
(дьявола) чёрное тело совокупляется с Вашей жемчужной белизной.
Вспомните –
последние годы Вы предавались анализу, как оргии.
Вспомните, как Вы
кончили!
Вы скажете – так
ли плохо?
Мы скажем – а так
ли хорошо?
Сочинитель
эпиграмм на случай в скорпионовом хитоне дружеских фарсов – безнадёжный скептик
– даже бесспорный Гений для Вас не бесспорность! Вы не верите нам – Бога ради!
Вы не читаете
НОВУЮ ЦЕННОСТЬ – эрго, для дела отечественной поэзии Вы уже безнадежны.
И МАМОНТ не про
Вас.
Какая Фемина!
Вы! Гомер!
Мильтон! Паниковский!
Оставайтесь с
Богом – сами с собой.
Гении будут
творить!
***
Я позабыл с чем
рифмуется изумление
Детство гаснет
как эполет офицера
Входящего в
тёмную комнату
Из солнечного
воздуха
***
Получите костыль
и медаль
Или что-то одно
из двух
В чистой Персии
цвёл миндаль
И первичен конечно
дух
Мы влюблялись в
хрупкий миндаль
И в пространство
что нам не дано
Получите костыль
и медаль
Или только что-то
одно
***
Схожесть наша с
подвижным храмом увеличивает наше повседневное беспокойство. Почему нам
свойственно беспокойно всматриваться в плоскостно разрезанные далийские формы?
Я вижу, как крыша
отделяется от храма.
Частично
многоступенчато дробятся колонны.
Падать им
суждено, вот что.
Группа туристов в
пёстром завороженно наблюдает воздушное разъятие храма.
Крыша медленно
поднимается вследствие закона небесного притяжения.
Сквозь мрамор
проступает великолепная лазурь.
Интертекстуальность
Интересно бы
поразмышлять о «самости» текста. В самом деле, если я в тексте переставляю
слова местами, что происходит с текстом. Тот же ли это текст или уже другой,
того автора или уже мой? А если я поменяю одно слово? Например, прилагательное,
которое изменит смысл всего текста на противоположный? Из «прекрасного» на
«преуродливый», например. Это будет считаться «надругательством» или «свободной
интерпретацией». А если от изначального текста останется только цитата, но
такая, которая стоит всего текста, затмит она новый текст или станет его
составной частью? Что означает обязательность ссылки на цитируемого автора?
Знак уважения или дань традиции, послушность закону или попытка укрыться за
спиной всеми признанного автора?
какой-то левый текст, какой-то перевод из Неллигана, но чей, зачем - нашёл в картинках
Ссылки – это
признак «учёного» текста. А в художественном тексте возможно ли «ссылаться» на
другого автора? Одна исследовательница вертикальных срезов литературы заявила
со всей ответственностью, что современный текст входит в диалог не с автором
или его текстом, а с мифом, который был создан в связи с канонизацией автора.
Мысль весьма оригинальная и заслуживающая пристального рассмотрения. Что
имеется в виду под «мифом» в данном случае? Вот, например, всем известный в
Квебеке (смешно, правда?) Эмиль Неллиган. Это в полной мере «мифический» поэт,
который развился необычайно рано, расцвёл и отцвёл почти одновременно, а потом более
сорока лет провёл в психиатрической лечебнице до самой своей смерти. Настоящий
узник поэзии. Примечательно, что Неллиган не скрывал своей зависимости от
Верлена и Бодлера, Маларме и Рембо. Он преклонялся перед ними, цитировал их,
жил по из образу и подобию или, вернее, по тому образу и по тому подобию,
которые сам себе выдумал, исходя из «мифов» этих поэтов.
Итак, миф
Неллигана – яркая поэтическая вспышка на фоне безотрадного общества, которое
эту вспышку поглотило, подобно тому, как боязливо раздавили ещё горевшее сердце
Данко. Присмотримся к фрагментам, написанным в больнице:
Le passage d’une vie à l’autre vie… Переход
из одной жизни в другую жизнь...
Chant du départ
des soutanes… Песнь отправления сутан...
Violon d’adieusement… Скрипка прощаньичанья...
Déraison
plus, jamais pas… Более неразумия, никогда менее...
Isabella Pathouille… Изабелла Пафуй...
Sur le
tombeau des ionas… На могиле ионасов...
L’idiote… Идиотка...
Frère Ange… Брат
Ангел...
О чём речь? Можно
только догадываться. Бред больного человека. Правда в книжке избранного. Но, предположим:
Картье, переход из старой жизни в новую, благословение священников, прощание с
прошлым, от которого приходится отказываться ради... неразумения. А тут ещё эта
идиотка Изабелла, могила каких-то ведомых только Неллигану ионасов (а не
прочитать ли это слово, как «сион»?) и Брат Ангел. Из этой невнятицы всё же
рождается нечто поэтическое, хаотично, но тем не менее зрело.
Но вот
стихотворение вполне законченное, из прежних, не больничных, озаглавленное
«Неразумие»
Déraison
Or, j’ai la
vision d’ombres sanguinolentes А то виденье теней кровавых
Et de
chevaux fougueux piaffants, Коней стремительно несущихся,
Et c’est
comme des cris de gueux, hoquets d’enfants, И это – как крики нищих, икота детей,
Râles
d’expirations lentes. Долгие предсмертные хрипы.
D’où me
viennent, dis-moi, tous ces ouragans rauques, Откуда, скажи, эти хриплые ураганы,
Rages de
fifre ou de tambour? Ярость дудки иль барабана?
On dirait des
dragons en galopade au bourg, Как если бы по городу драконьи скачки
Avec des
casques flambant glauques… С касками пылающими
мутью
Не то ли это «неразумение», что в первом фрагменте?
Можно сказать,
что творчество Неллигано не может быть воспринято вне его мифа. Его судьба
придаёт особую пикантность его сторочкам. Ещё бы! Ведь мы читаем, уже зная о
его судьбе. А тут ещё Режан Дюшарм, другой миф, который, будучи известным
писателем скрывается, не желая чтобы о нём судили, как о человека, простом
смертном. И вот этот Режан Дюшарм цитирует Неллигана, со ссылкой, цитирует
напрямую, цитирует не ради самой поэтической строки, а чтобы вызвать образ
поэта, чтобы опираясь на этот образ создать другой, образ героини, которой не
место в этом обществе: она слишком индивидуальна, слишком эксентрична, а ещё
потому, что её отец – копия отца Неллигана, а её мать – похожа на мать великого
поэта. А ещё потому, что она сама – негатив Неллигана. Надо ли продолжать? Je rêve tout le temps aux vaisseaux de vingt ans, depuis qu’ils ont
sombré dans la mer des Étoiles. Цитата не точная, но отсылающая к другому, самому известному стихотворению
Неллигана, которое есть во всех антологиях, которое служит эмблемой ко всему
творчеству Неллигана. Возникает своего рода цепная реакция. Правда, уловить её
может только тот, кто знаком с творчеством Неллигана и его мифом.
Известная
исследовательница творчества Дюшарма Элизабет Нарду-Лафарж, у которой я имел
удовольствие учиться (как забыть курс о «классицизме» во французской и в
квебекской литературах), так вот эта энергичная дама с крупными чертами лица написала
весьма глубокую статью о том, как Дюшарм, игриво упоминая великих авторов,
низводит их с пьедесталов, как он взрывает монументальное понятие о «классике»,
и ведь действительно речь идёт уже не о конкретных произведениях, а о нашем
восприятии того, что составляет обязательную школьную программу.
Чтобы стало
понятней, обратимся к нашему светилу, Пушкину! Честно, только честно, скажите,
кто в школьные годы читал и дочитал до конца Онегина? Но о скандалах, связанных с именем поэта, все наслышаны.
Повеса и философ в одном лице, несчастный мавр, дуэлянт, но и, конечно, Гений.
Упоминание
Пушкина в литературном тексте с обязательностью вызовет в памяти его миф и
окрасит текст вокруг цитаты в соответствующие тона – от Моцарта до Скупого
рыцаря, от Фауста до Дон Жуана, прошу любить и жаловать. Это всё – Пушкин.
А что же наш
Неллиган? Не сомневайтесь, в квебекской литературе его имя склонялось и
продолжает склоняться, расширяя сферу его мифа. Можно было бы выстроить
антологию авторов так или иначе упоминающих если не творчество Неллигана, то
его миф. Всё это называется туманным словом интертекстуальность. Я подозреваю,
что речь идёт о гипертексте, который строится на основе интертекстуальности. Но
это – в другой раз.
Дневник усталого человека
22 апреля
Опять какая-то
хмарь на душе. Весны, как не было, так и нет. Работа – дом, дом – работа. Но,
почитываем. Подумываем. Попадается порой текст, над которым можно и подумать.
Вот напал, опять же совершенно случайно, без чьей-либо подсказки, на книжку
одного местного социолога, бывшего аргентинца, Виктора Армони. Он, вроде меня,
уже двадцать с лишним лет здесь околачивается. Правда, работал в Ванкувере и
Оттаве, но последнее время преподаёт в УКАМе социологию. Книжка у него
примечательно называется: Объяснение Квебека
иммигрантам. Пассивный залог звучал бы странно по-русски: Le Québec expliqué aux immigrants, Квебек растолкованный иммигрантам. Дикость
какая-то. А по-французски – нормально. Всё – как положено, предисловие,
послесловие и четыре довольно обширные главы. В первой рассуждается о провинции
вообще, в контексте национального вопроса и со сравнением с аргентинцами и
прочими латиносами. Во второй главе – главный вопрос – языковой, определяющий
«расу» квебекцев (см. соответствующие тексты Лионеля Гру). Тут мне хотелось бы
даже кое-что процитировать, но, боюсь, увлекусь и перепишу всю книгу. Поэтому
резюмирую основное: как здесь говорят по-французски – это дело десятое; не нам
судить, тем более что во всём мире нет такого языка, который был бы абсолютно
«чистым». Меня больше волнуют проблемы перевода с «лошадиного» языка квебекцев.
Я пытался прежде коверкать русский, чтобы передать «особенности» жуаля, пока не
понял, что заблуждался, что переводил с позиций «нормативного» французского,
переводил, как чужак, которому «странно» звучание местной речи. Но ведь для
самих квебекцев их речь не может быть «странной», для них она самая что ни на
есть НОРМА. Поэтому не стоило хитрить и выдумывать того, что не следовало
выдумывать. Переводить надо по смыслу, без сравнения с «французским
французским». Армони цитирует Мишеля Трембле: Mais quand on a descendu à Paris,
j’vous dis que c’tait pus pareil pantoute! И я теперь понимаю, что переводить надо без
оглядки на глагол « avoir » который должен быть в данном случае « être », не
стараясь передать редуцированные « je », « ce », опущенную одну отрицательную частицу и
искажённую вторую, не пытаясь даже найти аналог квебецизму « pantoute ». А смысл самый простой: Но когда мы
оказались в Париже, уверяю вас, всё было совсем по-другому! И при этом надо
перестать мучаться проблемой передачи «особенностей», потому что нет в них
ничего особенного. Это обычные слова местного наречия. Надо только
оговариваться, когда ставишь значок © рядом со своим именем, мол, перевод с
квебекского. Многие преподаватели впадают в ересь, когда здесь преподают
«нормативный» французский, а «жуаль» высмеивают, тем самым настраивая учащихся
иммигрантов против самогО квебекского общества.
Но самая
интересная глава книги Виктора Армони посвящена истории Квебека, какой она
(история) видится нам, иммигрантам. Вот тут Армони и растолковывает нам,
нельзя, мол, судить об обществе не зная,
хотя бы в общих чертах, его истории. И, упрощая всё до невозможности,
предлагает десять самых значительных дат для понимания требований Квебека по
отношению к Канаде в целом. Вот это стоит законспектировать для ясности.
1960 – «тихая
революция» после «большой тьмы» эпохи Дюплеси, предвыборный лозунг либералов
Жана Лёсажа «Хозяева у себя» или лучше, более по-русски «сами себе хозяева». С
точки зрения автора – это период становления национального самосознания. Как не
вспомнить знамений «Всеобщий Отказ» Бордюаса... Ладно, потом вспомню.
1976 –
национализм у власти, партия Квебека во главе с Рене Левеком, который сказал
«Никогда не думал, что буду гордиться тем, что я – квебекец. Выходит, мы не
маленький народ, а что-то похожее на большой народ!». Буквально: Je n’ai jamais pensé que je
pouvais être aussi fier d’être Québécois. On n’est pas un petit peuple, on est
peut-être quelque chose qui ressemble à un grand peuple. Курс на суверенность.
1977 – закон 101
– язык, как двигатель политики. В основном – франсизация всего и всех, особенно
это касалось и касается нас, иммигрантов, и наших детей.
1980 – первый
референдум, жители Квебека сказали НЕТ идее «суверенности» Квебека. Голоса
разделились примерно 60% против 40%. Премьер-министр Канады П.-Э. Трюдо обещал
«обновить» канадский федерализм, который удовлетворил бы требования Квебека.
Хоть референдум и провалился, Левека переизбрали в 1981 году, возможно потому,
что он сказал ещё одну сакраментальную фразу, известную здесь всем и каждому: Si je vous ai bien compris, vous
êtes en train de dire à la prochaine fois; если я вас правильно понял, вы тем самым
(НЕТ) хотите сказать – в другой раз. Идея другого раза жива до сих пор.
1982 –
возвращение Конституции, Канада самоутверждается. Трюдо замыслил и осуществил
«независимость» Канады от Великобритании, он «возвратил» Конституцию, которая
формально оставалась под эгидой британского парламента. Все провинции, за
исключением, разумеется, Квебека, приветствовали конституцию, обновлённую
хартией прав и свобод. Квебек же усмотрел в этом заговор англоязычной Канады. В
ночь с 4 на 5 ноября 1981 все премьер-министры провинций, кроме Рене Левека,
согласились с конституционной реформой, которая провозгласила
«мультикультурализм», ограничив полномочия Квебека в вопросах языка и
образования. Эта ночь получила название «ночи длинных ножей», потому что Квебек
усмотрел в этом символическом жесте очередной манёвр федерального
правительства, имеющий целью ограничить и свести на нет национальное
самоопределение Квебека.
1987 – Мичское
соглашение, которое, если будет ратифицировано в ближайшие три года, то.е. до
1990, должно было дать Квебеку бОльшие полномочия в иммиграционных программах,
признавая за ним право на «особенность» в рамках федерации, а также большее
представительство в Верховном суде Канады и предоставление Квебеку права вето;
соглашение было сорвано, что всколыхнуло национальное самосознание квебекцев.
Даже либерал-федералист Робер Бураса, тогдашний премьер министр Квебека,
выразил своё недовольство тем, что требования Квебека не были удовлетворены. Он выразился так: Nous avons exprimé
clairement les demandes du Québec (…); le Canada anglais doit comprendre de
façon très claire que, quoi qu’on dise et quoi qu’on fasse, le Québec est,
aujourd’hui et pour toujours, une société distincte, libre et capable d’assumer
son destin et son développement. Мы чётко выразили требования Квебека(...); английская Канада должна также
чётко понять, что, что бы не говорили и что бы не делали (все прочие), Квебек
сегодня и всегда будет обществом отличным (от прочих), свободным и которое способно
само решать свою судьбу и дальнейшее развитие.
1990 – Создание
квебекского Блока чтобы муссировать проект независимости Квебека в федеральном
парламенте. Загадочное явление антифедеральной партии, существующей на
федеральные деньги.
1995 – второй
референдум, который почти привёл к победе «ДА». Это когда стали говорить, что,
если бы иммигранты проголосовали «да», Квебек стал бы независимым. Разумеется,
а как иначе? Кого же ещё обвинить?
2000 – закон о
чёткости формулировки вопросов референдума фактически говорит о том, что
отдельно взятая провинция (в нашем случае – Квебек) не может единолично решать
вопрос об отделении. Закон этот расценивается в Квебеке, как ущемление права
квебекского народа на самоопределение.
2004 – дата,
которая сопровождается таким комметарием: все средства хороши. Речь идёт о том,
что в 2004 году разразился скандал, когда обнаружилось, что федеральное
правительство тратило миллионы, чтобы помешать партии Квебека одержать победу
на последнем референдуме. И ВООБЩЕ!
Интересно всё
это, но и утомительно. Спросил у студентов своих, что они посоветовали бы новоприбывшим,
как лучше интегрироваться в общество. Конечно, французский на первом месте,
дальше – работа и связанные с ней телодвижения: эквивалент диплома,
дополнительные курсы для подтверждения диплома, поиск работы и т.д. Потом,
говорят, надо о детях подумать, о медицине, о социальном страховании. И ни один
ничего о культуре, о литературе, об искусствах. Всё только материальное,
насущное. Могу ли я осуждать их? Я и не осуждаю. Просто говорю, что никакого
интереса к истории страны и её достижениям у новых иммигрантов не наблюдается.
Всё это может возникнуть после многих лет жизни в стране, после получения
гражданских и водительских прав, после, после, после... Может и не возникнуть. А
тут ещё погода с хмарью. Тоска.
Aucun commentaire:
Enregistrer un commentaire