Что было, что будет, чем душа успокоится
Авторов надо любить. Их надо беречь. И хвалить, но не захваливать – это
им вредно. Поддерживать надо авторов. У «Мизантропа» их не так уж много,
пять-шесть, «я даже их могу по пальцам перечесть...» Поэтому я за авторов –
горой. Я не позволяю себе вольностей с их текстами. Ну, запятые поставить там,
где нужно, ну, тавтологию убрать, или что-то, не совсем относящееся к теме,
каюсь, это бывает, но чтобы отсебятину нести – избави Боже!
Среди авторов «Мизантропа» - Александр Ресин. Пишет ироничные рассказки,
занимается историческими изысканиями, да что говорить – почитайте его на
Проза.ру. Недавно мы опубликовали три его короткие рассказки: «Таможня»,
«Банные страсти» (№54) и «Глас народа» (№58).
По-прежнему радует Миша Фрумкин. Его текст (№ 56) – истинная поэзия.
Бывают же такие самородки: чего бы не коснулся, сейчас же проникается лирикой,
возвышается в степень подлинной гениальности, будоражит душу.
Майский, хоть и не часто, но всё же присутствует на страницах Мизантропа.
Его появления – праздник. В номерах 52 и 57 мы опубликовали два его
произведения: перевод Canzone de due soldi – Двухгрошовая песня, и его оригинальное
стихотворение «Льюис Кэрролл – фотограф». Восторг! Снимаю шляпу!
Второй и Третий – куда без них, они присутствуют постоянно, хотя
фактически их тексты появляются не чаще, чем тексты Майского. Эх, поэзогруппа.
Но вот от Второго в №52 «О поэзии и вообще» из последних стишков, а ещё
поэзотрактат «Будем горькими, как змеи» (№ 58)
А от Третьего в №
60, как в последний вагон впрыгнул, рассказ «Исчезнувшая оправа». Правда в
повести «Азиатская радость», которую мы публикуем, будто спохватываясь, есть
воспоминания о нём (№№ 51-53) и о Втором (№№54-55).
Раз в год
появляется деда Сёма (Семён Рондин) из Израиля и радует нас детскими стишками:
СОБАЧКА НУШИ
Чтоб веселее жилося в квартире,
Ветер и дождь не томил за окном,
Взяли собачку красивую – Нуши,
Можно играться с ней – даже вдвоём.
Впрочем, она – далеко не простая,
Предки её – из китайских пород.
Хоть и размером она небольшая,
Умная, с длинными ушками, вот.
Цветом приятная – светло-кофейная,
Нравом игривым, щенок ведь ещё,
Девочка милая, не агрессивная,
Смотрят за ней и все любят её (...)
И дальше по
тексту подробное описание достоинств собачки. Кому-то покажутся эти стишки
примитивными, но дети слушают с удовольствием, задают вопросы, когда чего-то не
понимают, а это именно то, что требуется: был бы повод для беседы. Вот так же
мы читаем с детьми рассказы о животных Бориса Жидкова, простоты необыкновенной,
но позволяющие растолковывать самые что ни на есть экзистенциальные проблемы.
А то ещё сочинит дурилки, типа:
(...) написать несложно,
Трудно, вот, понять.
Для чего всё нужно?
Если б мог я знать!
Ну, итак, я приступаю,
А к чему ? и сам не знаю.
Там, по ходу, разберёмся,
Не получится – напьёмся!
Дурилки-частушки,
без изыска, хотя случается вдруг среди задорного шума грустная нотка:
Не любитель я экстрима
И машин, летящих вдаль.
Я на месте – они – мимо,
Почему в душе печаль?
Надо будет
посоветовать ему завести свой блог, куда он мог бы помещать свои стишки.
Извините,
отвлёкся. Под впечатлением недавней встречи с этим достойнейшим автором.
На самом деле
авторов у Мизантропа – пруд пруди. Но их
приходится переводит с французского, с немецкого, с английского, с итальянского
на близкий моим читателям русский. Поэтому в «Записках Мизанотропа» много
переводных материалов. Последние десять номером, например, были посвящены теме
брошенного дома в литературе Квебека. Среди авторов – поэты почвенники Аджютор
Ривар (№52), Жорж Бушар (№53), Альбер Лозо (№54), Альфонс Борегар (№55), Бланш
Ламонтань (№56), Нере Бошмэн (№57), Клемен Маршан (№58), Альфонс Дезире (№59) и
завершил цикл «Обещанное» небольшой текст о Камиле Руа, который был
вдохновителем и охранителем почвенического движения в поэзии и прозе
франкоязычной литературы Канады.
Мы думаем
ближайшие десять номеров Мизантропа посвятить теме реки Святого Лаврентия, без
которой невозможно и представить себе литературу Квебека. Продолжим публикацию
сказок Дзен мэтра Дешимару, короткие, забавные, сбивающие с толку рассказки.
Так же в планах цикл стихов о музах – девять муз и заключительный стих о музах
вообще. Красиво задумано, даже интересно, как реализуется. Продолжим мы
публикацию «Азиатской Радости», которую можно рассматривать, как
подготовительный материал к давно задуманному роману (мы говорили об этом
романе в начальных номерах Мизантропа, уж не упомню в каких). Может быть мне
получится добиться от моих авторов большей активности. Что ж, как говорила
бабушка Сержа, «жизнь длинная», в смысле «поживём-увидим», чем сердце
успокоится.
Азиатская радость
(продолжение,
начало №№ 41-44, обложка41-50 и №№ 51, 53-59)
Абсурдная
ситуация, абсурдные речи, дикий, немыслимый способ убийства – ножничками!,
шакалья лесть, печаль араба, что даже шакалы их ненавидят /ха-ха! даже
– я передёргиваю/, Кафка такого не
говорил, но зачем ему вообще было придумывать такую бессмысленную легенду? Кто
такие эти шакалы? И разве только арабы странствуют по пустыням? И, наконец,
зачем этот несовершенный перевод взрезал спокойное повествование о чужой любви,
о чужих, к тому же поэтических, жизнях. Был ли у Кафки особый расчёт, когда он
писал это наваждение, и на что расчитываю я, козыряя Кафкой? Всё это странно,
но я, как заколдованный,не могу не включить этой новеллы в своё повествование,
а вы всё требуете объяснений. У подруги моей жены муж – араб, и ещё одна
знакомая замужем за арабом, и живу я сейчас в стране, противостоящей всему
арабскому миру, и мне кажется, что арабы должны меня ненавидеть. За то, что я
приехал, назвавшись евреем, а вот, пусть невольно, участвую в Противостоянии.
В институте один
из арабов, большой друг Советского Союза, узнав, что мы уезжаем, грозился
убить, если в Израиль. Ему не объяснишь, что уезжают не куда-то, а откуда-то;
всё равно – куда, потому что неизвестность, но ясно – откуда, и без родитеского
благословения. Прорвало. Имеет ли это отношение к Поэзии? Номинальное. Вряд ли
в России написалась бы «Израильская поэма», в которой только обмолвками об
Израиле, а всё – прошлое. И здесь, как в прошлом, я выбираю для перевода /чтобы
не разучиться/ первый попавшийся текст, но это – Кафка, еврей Кафка, пишуший о
шакалах?, нет, об арабах. Так кто такие шакалы? Арабами недовольны или всем
человечеством? Какой чистоты хотят?
Мы с Вами,
дорогой месьё Серж, никогда не говорили о национальном вопросе и понимали
заранее, что всякая вражда бессмысленна. Нам хватало литературных, т.е.
над-человеческих тем. И я никогда не пересказывал Вам наших с Мишей Фрумкиным
разговоров, знаменательных разговоров перед самым отъездом. И вот он мне пишет
в письме о Кафке и цитирует: «... ты не устал, а только страшно боишься
страшной усталости, которая последует за этим страшным беспокойством и которую
(ты ведь еврей и знаешь, что такое страх) можно представить себе – в лучшем
случае – как животное прозябание», и спрашивает: «Не девается ли куда-нибудь
это святое чувство изнурённого европейского еврейчика, попадающего в страну,
где нас, несомненно, много, где мы едины и мощны, где наша мудрая и бережно
хранимая мощь вливает в нас иные силы, иное самосознание? Насладившись первыми
приступами собственной значительности, прямой включённостью в число
исключительных, что творится в ностальгической душе нашего брата? Как жить без
того, условно говоря, привычного страха? А потом, со слов Кафки «нас обвиняют в
прижимистости, скупости», и возражает словами Кафки же: «Просто мы умны, мудры
и знаем, что если нам удалось чем-то овладеть (чем? страхом? каким образом и в
каким смысле «овладеть» - спрашаваю уже я), то за приобретённое надо держаться
руками и зубами, иначе в следующую минуту у нас отнимут и больше это к нам не
вернётся – отсюда и наша неуверенность в себе, в завтрашнем дне, и стремление к
твёрдым гарантиям завтрашнего благополучия.»
Кто прервёт моё
(и его) цитирование, извлечение сути. Он выудил откуда-то моё стихотворение,
посвящённое Ф.К., написанное, кстати, как раз после прочтения писем Кафки к
Милене Есенской. Оно короткое, можно перечитать целиком:
Ф.К.
Он так великолено
жаждал жить.
Болело сердце,
жаловалась печень.
И горлу нравились
столовые ножи,
Оно бы вырвалось
наружу – легче
И умереть нельзя
– ножом обнажены
Хрящи гортани,
тонкие мембраны
Трепещут просто
так, и воздуха нажим –
Не воля чуждая и
не приказ тирана:
«Дыши! Живи!» -
ведь он так жаждал жить
И так боялся
жалящих предметов,
Что хлеб ломал
руками и при этом
Хотел судьбы
своей не раскрошить.
Подождите, хорошо
бы разобраться, о ком я пишу: о Кафке? о Мише Фрумкине? о себе? Текст ломит
сплошной стеной, как заведённый психической атакой в опьянении страхом. Вы
считаете, это по-еврейски сказано «опьянение страхом»? Пусть так, но о Кафке
больше ни слова. Обратимся к Мише.
(продолжение
следует)
Записки усталого человека
Поездка в Новый Брунсвик и на остров принца Эдварда
Что хорошо в
работе преподавателя – так это каникулы. И пусть они у меня не оплаченные,
пусть это все-лишь пособие по безработице, всё равно – три недели – это
восторг!
Сессия выматывает
настолько, что хочется поскорее забыться, куда-то уехать, чтоб только море,
песок, солнышко, ветер, чтоб палаточка, костерок вечером, картошечку испечь на
углях и баиньки. Хочется вот именно такой простоты, можно без компьютера
обойтись пару-тройку недель, без телефона, а только книжечка, карандаши,
блокнотик для зарисовок. Туда же можно и стишок черкнуть, если найдёт охота. А
можно и без стишка, от лукавого это всё, можно просто отдыхать, валяться на
пляже. Чтобы не обгореть в первый же день, можно соорудить тент, надо только
найти две палки подлиннее и прижать камнями полотнище, чтоб не сильно
вздувалось от ветра.
Жена моя тоже
преподаёт, дети опять же на каникулах – свобода! Поехали! Раньше, лет
десять-пятнадцать тому назад так всё и было. Мы ехали куда глаза глядят, где
будет кемпинг, там и разобьём палатку, там и заночуем. А потом дальше поедем.
Понравится – останемся ещё на пару ночей, нет – большое спасибо, мы дальше по
побережью, приют всегда найдётся. Ну, в крайнем случае – мотель, хотя это
накладно.
Я припоминаю, что
прежде наш бюджет был 50 доллариев в день, т.е. место в кемпинге стоило 20-25,
дрова – 4-5, а остальное – бензин, жрачка, достопримечательности в пределах
разумного. Но, тогда мы зарабатывали меньше, опять же инфляция, и наш
ежедневный расчётный бюджет увеличился вдвое. Скажем так – двадцать дней – две
тысячи. Терпимо.
Как же так
получилось, что мы спустили четыре тысячи и не за три, а за две недели? Мыслимо
ли?
Сейчас объясню
подробно, но в целом можно сказать так: обуржуазились мы, вот что!
Например,
резервировать место в кемпинге или нет? Хочешь зарезервировать – плати десять
долларов. Хочешь поменять даты, прогноз погоды поганый, дожди обещают – плати
всё те же административные поборы. А то ещё такое рассуждение: ехать далеко, на
один день ставить палатку, а потом снимать её – это два или три часа потерять
–железно. Давай на одну ночь остановимся в гостинице. Это, конечно, стоит в три
раза больше, чем ночь в кемпинге, но зато удобство. Опять же и завтрак подадут.
Вот, на сайте написано. Ну, давай, заказывай гостиницу. Гуляем. Приехали – в
мотеле никого. Зачем резервировали, платили лишние деньги. Но ведь так
спокойней. Едешь и знаешь – комната будет, завтрак будет. Учтивый кореец
показал нам номер. Всё честно, как рекламировалось. Кровати огроменные. Вода
гор. и хол. Холодильник. Унитаз. Полотенца. Спрашиваем, когда завтрак. С семи
до девяти. Замётано. Спокойной ночи.
Наутро
выясняется, что завтрак стоит отдельных денег. Как же так, господа! Написано же
« petit déjeuner inclus ». Где написано? Оказывается, на общем сайте hotels.com обещаны золотые
горы, а на сайте отеля – ничего подобного. Извините, ошибочка вышла. Желаете
завтрак – вот наше ресторанное меню. А пошёл ты со своим меню, я тебю...
Готовить на
примусе не с руки – значит, Тим Хортон. Ну, чуток только дешевле, чем корейское
меню.
Погода нас
мурыжила. Увы, нам никогда не везло с погодой в НБ. Поехали на остров принца?
Конечно, далековато, но мы уже практически здесь на месте. Проехать по мосту
Кофедерации стоит 47 долларов. Фигня дело. Опять зарезервировали кемпинг (надо
сказать – совершенно пустой!, не сезон ещё, что-ли, конец июня!). Ветер, тучки,
море – обжигает, такое холодное. Но я из принципа окунулся, а потом как дам
стрекача по пляжу, чтобы согреться.
Конечно, по такой
погоде просто сидеть на пляже скучно. Поехали искать развлечений. Что
удивительно – за развлечения надо платить. Когда развлекаешься, нельзя
приготовить обед на примусе – дайте устроим себе роскошный обед с омаром! Всё
же мы в местах, где омары – достопримечательность, надо отдать должное.
Ресторан с претензией, мы выбрали местечно на вернаде, с видом на залив.
Заказали. Ждали довольно долго. Принесли омара – холодного, точно из
холодильника. Мы удивились. Едали мы омаров, но может в этом и фишка.
Попробовали – съедобно. Потом животы крутило. А не дёшево.
Хотелось всё же
купания. Вернулись в НБ, там пляж Parlee самый
популярный. Но кемпинг – кошмар, тесно, всё на виду, между двух дорог, рекламы
соседнего моторизированного караван-сарая светит всю ночь как сотня лун,
фонари. Пляж, правда, песчанный, на километры, но море не на много теплее. Но
теплее, градусов 17-18, вполне по мне. Но не детям и не жене. А прогноз –
холодно и дождливо. К чёртовой матери. Давайте отдохнём от кемпинга в Монктоне.
Оттуда и до залива Фанди рукой подать. Отказались от двух дней кемпинга,
зарезервировали четыре ночи в кампусе тамошнего университета, любопытно нам
стало. Однако, за любопытство надо платить.
Платить
приходится за всё, за приливы и отливы тоже. Но красота необыкновенная. Море
дышит глубоко. Скульпнутные каверны его лёгких, говорят, простоят ещё сотню
тысячелетий. А я-то всё беспокоился, что они исчезнут, что их смоют высокие
приливы. Нет, прогулка там того стоила. Там же и голод утолили. Не на примусе.
А тут ещё наша
машинка нам подложила свинью – отказал альтернатор. Может какой умелец починил
бы дешевле, а мне пришлось выложить семь сотен за здорово живёшь. Такой поворот
дела наш бюджет не предполагал. Но не возвращаться же домой не солоно хлебавши.
Слушай, тут рядом, на острове Гран Манан живёт одна приятельница. Давай
набьёмся к ней в гости и таким образом съэкономим на жилье и пропитании.
Сказано – сделано.
Как же,
съэкономили. ПарОм – 80 долларов, с пустыми руками не приедешь – бутылочка,
тортик, то да сё. Вышло дашь на дашь, только километраж не детский. Исколесили
весь остров. Что на восточной оконечности маяк и пейзажи – хоть залейся, что на
западной. На западной – высокий обрыв, высоченный, метров пятьдесят, море –
глаз не хватает, а внизу – бухточка – райское место. Но не добраться без риска
сломать себе шею. А как хотелось бы в этой бухточке провести неделю. И чтоб
никого, и чтоб никаких развлечений. Только море, солнце, костёр вечером, испечь
картошечку на углях.
Ну и всё.
Посетили местный рынок – грустное зрелище. Опять пошёл дождь, туман, обычное
дело. Хотели провести три недели на море, провели две чёрт его знает где.
Купались от силы три раза.
Когда
возвращались было приключеньице – бензин на нуле. До заправки доехали на
честном слове. Думали, всё – опять лишние расходы, будь ты хоть трижды член
САА.
Последний раз
зарезервировали домик при мотеле-кемпинге (такое тоже бывает), чтоб не драйвить
двенадцать часов подряд – то же мне отдых. Обкуренный и потому словоохотливый
хозяин нахваливал прелести своего детища. А как по нам – так это просто кошмар.
Запустение. В холодильнике и в ванной – плесень. Мы устали, махнули рукой,
перетопчемся. Завтра уже будем дома...
Вот, значит,
обуржуились мы вконец. Эх, вспомнить ли былое...
Aucun commentaire:
Enregistrer un commentaire