Мизантроп - 54

№ 54

Азиатская радость

(продолжение, начало №№ 41-44, обложка41-50 и №№ 51, 53)

Немного о Втором

Милейшая Дщерь!

Ты тоже понимаешь, что о чём бы не писать, лишь бы письма получать! Так я тебе напишу имаж от Ч., который действительно неслабо подогревает меня и любимыми поэтами, и Кафкой на немецком, а вот недавно немецко-русским словарём (т.е. возвращается моя библиотека, и я снова не знаю, как её перевозить дальше – утяжеляюсь, но это счастливое утяжеление. Плюс его сборник «Европейская Тоска», на который я пишу торопливый отзыв «Азиатская Радость»...

Вот типичный для месьё Сержа стих «я-мы». Не могу удержаться, чтобы не прицитировать его целиком:

Я смеялся в дальних горах

В них простор для самоубийц

Замороженная мораль

Как бутылка с шампанским спит

Мы придумали этот мир

 И больное искусство его

Ведь вселенная – это мы

Мы – всего лишь рай мировой

Мы однажды расколем мир

Свой прекрасный висок разбив

Есть слова лемур и лимит

Мы текучий и чистый миф

Мотив самоубийства, больного искусства, вселенского рая, который оборачивается мифом самоубийства, больного искусства и самого вселенского рая... Антитезой этому стихотворению могут послужить следующие 12 бесконечных строк:

Он замкнул мировой простор,

Выйдя в сад, где цикадный треск,

В крог, очерченный цепью гор.

Лунным светом и соль-минор

Моцарта – в мировой реестр

Запахов от Кристин Диор,

В мир хрустальный, в терпкий ликёр

Душной ночи, что всё окрест

Переполнила плеском, и этот плеск

Переполнил его утомлённый взор...

Он сказал – Вселенная – вздор,

И замкнул мировой простор

Выйдя в сад,

В круг,

Л

Как всякому западному человеку, воспитанному Альпами и руинами Рима, ему присуще желание движения на Восток (этакий «Дранг нах Остен»), в экзотику, в «погружение в чистую даль». Он понимает, что это желание химерично. Ему не выйти из «собора лазурных Альп». Периодически зацветает и осыпается цветок его равнодушия ко всему европейскому...

Но в примечании к этому стихотворению мне хочется разобрать одну строку, в которой сбой ритма, либо перебив, либо сверхвиртуозный образ, не укладывающийся в общеязыковые нормы. Это строка «мы решили что уже всё». Контекст подсказывает, что это всё же сбой ритма и следует читать «ужé всё» (или «все»?). Но Гений называет этот стих (или всё своё творчество?) «песенкой простой», что по сути исключает подобные изощрения. Значит, мы имеет дело с гениальным образом «Уже всё» (или «все»?). Гений щедр (при чём здесь знаки препинания?!) и позволяет читать и так и этак: пусть будет. Так и попробуем прочитать этот стих.

Нас дорога вела на юг

Шли мы в замок иных забот

Измочалилась душа друг

Наплевать что нас потом ждёт

Мы свернули тогда на восток

Повторяя ли ручья бег

Вдруг как из-под земли замок

Как на головушку тот снег

Не дорога нам наша жизнь

Нас втолкнула в погреб сырой

Но заботы другой у души

Нет у зевса с его герой

Я утрирую. На самом деле Гению можно всё. Можно написать одно за другим три коротеньких стихотворения – всего 12 строк на листе – ни к чему не обязывающих ни автора, ни читателя, так сказать «без последствий», но будет восхитительно хорошо.

Я вспомнил далёкий образ:

Старуха в ватнике, серые космы

Смолит папиросу

ххх

над чёрными ветвями

всю ночь кружили галки

под чёрным небосводом

томился снегопад

о будь всё позабыто

что «под» что «над»

ххх

метла и совковая лопата

лежали рядом

как напоминание о жизни

Месьё научился тосковать и грустить ни о чём, как азиат в Европе, созерцая суетливую гениальность чужих ему людей. Это они написали тысячи книг, изваяли своих венер, узнали цвет спермы и всё для того, чтобы удостовериться, что они – люди. Странные люди.

Вишни собирали поцелуи,

Лаковые ласки, розовели,

Дети обрывали их в июле

И, не дав им вызреть, жадно ели.

Вечер до оскомины навязчив,

Повторяет прежние маразмы.

Тот, кто ищет, может быть, обрящет,

Обретя, «зачем всё?»  - скажет. Разве

Небо в детский ранец спрячешь?

Разве дождь себе в карман положишь?...

Там, под вишнями, лишь девочка и мальчик.

Не досталось вишен им, похоже.

В трёх четверостишьях по одному ангелу: ангел начала, ангел беды и ангел смерти.

Трижды в ночь сменялась стража –

Белый ангел на закате

Заступал, белее даже,

Чем прохожий в снегопаде.

Жёлтый ангел ждал рассвета.

Свечку жёг в окне высоком.

Из Священного Завета

Он читал о встрече с Богом.

Воск истает и погаснет

Пламя слабое... Над строгим

Переплётом Ангел Страсти

Умирает одинокий.

Другое двенадцатистишье и снова христианский образ: Господь следит за нами, и с минуту смерти мы видим его глаза, как глаза камня, перед которыми нам до последнего момента не было стыдно.

Молитвы мельчают до скороговорок,

Поспешного шопота, шелеста губ,

Сухих «модуляций» Мишеля Бютора,

Который нам вовсе не друг.

Но мы среди волн и песчанных волнений,

Пустынных колючек и водорослей,

Прямы так, что даже не гнутся колени,

И Бога намного взрослей.

Мы – свет непреломленный страхом и смертью,

Взираем на всё без стыда.

Нам метили в сердце, но мы из предсердий,

Мы из представлений своих, господа!

(продолжение следует)

Обещанное

Продолжая исследовать блог Жана-Луи Лессара «Лоренсиана»

http://laurentiana.blogspot.ca

я предлагаю в этом номере перевод поэтического текста Альбера Лозо (1989-1924), который не был поэтом-почвенником, а был поэтом интимным, исповедальным и по большому счёту – романтиком. Параплегия, знаете, такой кошмар, когда отнимаются ноги и всё, ты не можешь ходить, передвигаешься в инвалидном кресле, сидишь большей частью дома, смотришь в окно, занимаешься самообразованием и, что ещё делать, когда есть талант, - пишешь, сочиняешь, придумываешь себе иную жизнь. Он не присутствовал на собраниях Монреальской Литературной Школы, но активно участвовал в ней, посылая туда свои творения. Он писал в газеты, издал три сборника стихов «Одинокая душа» (1907), «Зеркало дней» (1912), «Лавры и Листья Клёна» (1916).

Стихотворение «Дом Прошлого» не самое характерное для этого поэта, но отлично вписывается в тематику оставленного, брошеного, проклятого дома, которую мы начали в двух предыдущих номерах Мизантропа.

 LA MAISON DU PASSÉ

Bienheureux qui possède encore l'humble maison 

Construite par l'aïeul, en bonne pierre grise, 

Dans les arbres, au bord de l'eau, près de l'église, 

Qui contente à la fois son cœur et sa raison!

Heureux qui de son seuil voit passer la saison, 

Qui s'assied où sa mère autrefois s'est assise, 

Qui dort dans le vieux lit de son père, à sa guise, 

Qui garde la coutume et l'ancienne façon!

Sous le toit paternel le souvenir habite. 

L'âme des parents morts dans les chambres palpite, 

Des générations y viennent s'émouvoir;

Le cortège infini des ancêtres défile 

En silence, de pièce en pièce, chaque soir... 

- Il n'est point de passé dans les maisons de ville.

(ПСС, т. 3 : Образы страны, из сборника Лавры и листья клёна, Монреаль, 1926)

Дом прошлого

Счастлив тот, у кого ещё есть скромный дом,

Что остался от предков, что сложен из камня

И стоит у воды, рядом церковь... и давний,

Сердцем чувствуешь, смысл и промысел в нём.

Счастлив тот, кто с порога движенье времён

Сознавал, на завалинке сидя, где прежде

Мать сидела в простой деревенской одежде...

Так обыденно своеобычен тот дом!

Под отцовскою кровлею память живёт,

Души предков хранят старины обиход,

Твою душу волнуя невольно,

И проходят беззвучно, не в тлене и прахе,

Чередою, величественно и достойно...

- А в домах городских прошлым даже не пахнет!

Конкурс! Конкурс!

В прошлом номере вздумалось мне попросить у моих читателей совет: как переназвать «Записки Мизантропа», чтобы название странички более соответствовало её содержанию.

И ура! Вот нежданная радость!Красотища! Оказывается, кроме читательницы Н.З., есть у моего Мизантропа и другие, во всяком случае есть один, другой читатель. Он предложил мне не выпендриваться, а назвать просто «Литературная страничка», потому что все материалы так или иначе связаны с литературой.

Как не согласиться? Тем более, что читатель и сам пишет и даже предлагает кое-что к публикации! Конечно же! Разумеется! Обязательно!

Но всё же конкурс мы продлим ещё на месяцок-другой, спешить-то некуда. «У меня, да и у вас в запасе вечность...» - помните, как у Маяковского с Пушкиным? Хотелось бы всё же найти название чуть более динамичное, чуток поассоциативней, что-нибудь этакое!

Опять же, вдруг ещё кто-нибудь проявится, у кого есть чем поделиться. Подумать только, вдруг получится нечто вроде литературного клуба? А?... заманчиво? Представляете, собираемся, читаем, обсуждаем, предлагаем, как было когда-то, как было принято в поэзогруппе Cum Grano Salis, еженедельные встречи, пятиминутные поэтические медитации, обязательные чтения и необязательные лекции, спонтанные спектакли, если кто приносит пьесу, и запланированные спектакли, если пьеса понравилась и хочется над ней поработать.

Какие восхитительные перспективы... хотя, конечно, все заняты, всем надо трудиться, дабы в поте лица зарабатывать на хлеб насущный, а для баловства, для литературщины, увы, и часа нет. И всё же, не будем терять надежды и повторим электронный адрес, куда посылать предложения. Конкурс расширяется, у него появляется перспектива, он уже практически дышит. Пока это только искусственное дыхание, но чем чёрт не шутит, может, что и возродится? Пишите, господа литераторы и примыкающие к ним жёны, мужья и дети:

felixmisanthrope@gmail.com

Ну, хоть чайку попьём!

А вот и новый автор, Александр Ресин. Его можно почитать на проза.ру.

 Но тут мы встретились, поговорили, договорились встретиться ещё. Пока только две крошечные миниатюрки. Мини - а - тюрки.

 

Таможня, или как я отказался от ребёнка

В те далекие годы поездка за границу, да еще и с семьей, была редкостью, не то, что сейчас.

Возвращались мы семьей  в Москву из Европы  и, как положено, в Шереметьево заполнили декларацию. Есть в ней такой пункт:  Дети,  их количество.
 
Я заполнил, мол, имеется в наличии ребенок, один. И жена, естественно, тоже, заполнила. Наш это общий ребенок.

Подходим к таможне и подаем декларации. Таможенник внимательно их прочитал  и спрашивает:
 
 - Сколько у вас детей?

 - Один, - говорю.

 - А по декларации – два.

- Это как это?

- Вот, вы написали, что у вас ребенок, и жена ваша написала, что у нее ребёнок. Вместе два.

 - Да нет, один у нас на двоих.

 - Тогда кто-то из вас должен от него отказаться.

- Да вы что, издеваетесь? Как можно ?

- Можно, - говорит, - все по закону. Просто, кто-то из вас заполняет новую декларацию, что ребенка у него нет.

Я говорю: Как это – нет, когда вот он, ребенок!

- Ничего, - говорит - не знаю. По бумагам у вас получается два, а в наличии – один. Так что, или ищите второго, или отказывайтесь.

За  столь короткое время нахождения в терминале, заиметь второго ребенка было явно непосильной задачей, так что на семейном совете мы решили, что отказаться придется  мне.

Только после этого нас пустили домой.

Хорошо хоть ребенок про это не знал.

Банные страсти

          Советский человек не может не ходить в баню. Так что наши граждане обьеденяются в тройки и ходят в баню, как они говорят, мыться. Что они там делают на самом деле и во что это выливается – это уже другая история.

     Пошли как-то трое моих знакомых помыться, но и, как полагается, взяли с собой все необходимое для омовения, типа пива, воблы  и.т.д. Нет, без девушек, так как возраст уже не позволял и девушки бы только мешали.
 
     В общем помылись, выпили, поболтали, ну, как положено, и  стали одеваться. Первый товарищ, выйдя из бани и подойдя к своей машине, обнаружил, что ключей от машины в кармане нет. Вернулся он в раздевалку, думая, что, может, там обронил. А там его товарищ бегал по раздевалке без штанов и матерился, так как штаны куда-то пропали. Ключи так же не были обнаружены и возмущенные  любители попариться направились в дирекцию бани с жалобой на воровство в их заведении.

 Дирекция, выслушав возмущение, попросила написать, что же у них украли, и сделать описание украденного. Потерявший штаны,глядя на товарища, и говорит:

- Ну, штаны. Вот точно такие, как у него.

Поглядев еще раз внимательно на штаны:

- Постойте, дорогие товарищи, да это же мои штаны!

Оторвавшись от письменного описания потерянных ключей, второй  опустил глаза  на штаны:

- Да, действительно, это не мои штаны. Но тогда где же мои штаны и ключи?

Стаскивает он штаны и обнаруживает, что под ними еще одни, его  и с ключами в кармане. В общем, все остались при своих штанах и хорошем настроении.

          Через несколько недель эта же троица пошла в баню снова. Благо, на улице зима и попарить косточки было совсем не плохо. Пока они парились и попивали пивко, начался  снегопад и все на улицах занесло снегом.

 Вышли они из бани уже в сумерках  и обнаружили, что их машину тоже завалило.

 Распаренные, они  быстро откопали  из  сугроба машину и попытались ее открыть, но машина почему-то открываться не желала. Наверно замок примерз.

 Tакие вопросы решаются быстро. Так что позвонили они в специальную службу, те быстро приехали, открыли им машину и уехали помогать другим бедолагам.

Залезла троица в машину, а хозяин, оглядев салон вдруг и говорит: «Мужики,а машина-то не моя».

В общем,  пришлось им откапывать еще одну машину, потом еще одну, к счастью,  на этот раз – свою.

Тут и ключ подошел, и машина завелась, и даже полиция по дороге не попалась. 

Александр Ресин