Записки усталого человека
Игорь Тульчинский (1958-1997)
(Памяти
художника)
Бывало – роешься
в архивах и вдруг находишь собственную фотографию. Потом присмотришься – нет,
не ты, кто-то другой, но бородка, очки, берет – всё в точности, как у тебя,
когда тебе было лет двадцать пять или, скажем, тридцать. Фотография старая,
возраст смазан, но догадываешься – вполне мог быть таким, легко!
Мне однажды
попалась моя собственная фотография, когда мне было лет двенадцать – вылитый
Сосо Джугашвили. Я даже разыгрывал друзей, уверяя их, что фотография мне
досталась совершенно случайно. Я придумал даже историю этой фотографии, где,
когда, при каких обстоятельствах мой дед её получил, как хранил её, как передал
сыну, моему отцу, когда его забрали в лагеря, как мой отец «потерял её»,
спрятав в одном из томов энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона (не
мудрено – 41 том!), и как любознательный ребёнок (это я о себе) нашёл её в
тридцать шестом томе на букву Ф, на 244 странице, там, где обширная статья,
посвящённая фонетике.
Я с таким жаром
говорил об этой фотографии, что в конце концов сам свято уверовал в правдивость
моей истории. Теперь, будучи преподавателем французского, я повторяю студентам:
«Надо произносить фразу громко, настойчиво, столько раз, сколько необходимо,
чтобы почувствовать её своей, чтобы привыкнуть к её звучанию и понять, что иной
она быть не может. Надо уверовать в то, чтО вы произносите. Тогда и только
тогда вы сможете в разговоре употребить её самым естественным образом. Не
бойтесь показаться себе самому этаким говорящим попугаем. Все мы не более, чем
попугаи».
Но вернёмся к
фотографии Игоря Тульчинского. Это явно осенняя фотография, на ней он
запечатлён в берете набекрень по тогдашней моде, в спортивной куртке, в свитере
на молнии, как я люблю. Он зачем-то пристально вглядывается в объектив, как
если бы его уломали сфотографироваться, а он сомневался, да зачем это? За его спиной какой-то мутный пейзаж, возможно,
что туман замутил его, а может мыльница была совсем уж бросовой. Но вот смотрит
он вдумчиво и грустит о своём нелепом будущем. Надо же будет бросить родной
Донецк, уехать в Израиль, родить там сына, стать членом союза художников,
поработать на студии мультипликационных фильмов, согласиться на подработку
ночным сторожем, деньги-то нужны на краски и холсты, и преглупо сгореть на
пожаре, охраняя склад с какими-то дурацкими матрцами, не дотянув даже до
тридцати лет. Тоска...
На сайте Русское
Литературное Эхо есть обширная статья об ассоциации художников-скульптров,
выходцев из России. http://eholit.ru/news/787/ О нём, разумеется, ни слова. Оно и
понятно. Что он успел – практически – ничего!
Лепил он из новой
тогда, немецкого производства, полимерной глины фирмы Фимо, немецкого
производства (название фирмы стало нарицательным для этого материала), лепил
миниатюры на заказ, иллюстрировал книги – тоже заработок, работал некоторое
время театральным художником, но душою тяготел к полёту, к масляной живописи, к портрету, а
значит к внимательному отношению ко внутренней жизни своих героев. Серьёзный
был такой парень, а вот – сгорел и ничего-то он по себе не оставил, кроме
нескольких миниатюр, набросков, полотен. Мог бы, кажется, ещё творить и
творить, а вот – пожалуйте – дальше пустота, зияние, мрак.
Понятно, что и
стишками баловался. Вот, например,
Искусство
Открытия,
безбрежность, совершенство,
Пластичность,
мимика, абстрактной мысли взрыв,
Рабочий поиск,
томное блаженство,
Движенье резкое
иль трепетный порыв...
Всё в нём: все
клады,
Все находки,
разбуженная птичья трель,
Кристалл и мрамор
лиц Эллады
И рощ берёзовых
капель.
Раскрытый образ,
линий связь,
Мазков
животрепещущих сплетенье,
Орнамента
причудливая вязь
Слились в
неразделимое движенье.
Несколько претенциозно,
слишком «правильно» для художника, но в момент написания ему было всего 21 год.
Это для Рембо или для Лермонтова были уже зрелые годы, а для наших
современников – самое начало.
Я, конечно,
мизантроп и нехороший человек, но только все остальные его стишки настолько
морализаторские, что лучше и не упоминать.
Как-то горько и безысходно на душе у меня... отчего бы это? Смотрю я на
его картины и наброски, которые в моих архивах и думаю: был человек, подавал надежды
и что? Случайная публикация в Мизантропе.
Обещанное
В прошлом
«Мизантропе» я торжественно обещал продолжить тему заброшенного дома в
квебекской литературе. В этом смысле мне прекрасным образом помогает сайт
Жана-Луи Лессара «Лоренсиана»
и мне хотелось бы выразить особую
благодарность этому литератору с 35-летним стажем преподавания квебекской
литературы. Потрясающий сайт! Великолепный обзор квебекской литературы, сайт
живой и даже, для понимающих, довольно игривый. Очень рекомендую.
Так вот, он
собрал несколько текстов, посвящённых заброшенным домам, явлению нередкому в
Квебеке конца 19 и начала 20 века. Оставляли дома, построенные дедами, чтобы
уехать в город, ещё дальше – в Америку, в англоязычную Канаду, надеясь найти на
чужбине более сносные условия для жизни. То, что теперь называется
«экономической эмиграцией».
Жан-Луи Лессар
составил подборку поэтических текстов на эту тему. Всего семь – на семь
ближайших номеров. Вот первый текст. Жоржа Бушара (1888-1956), изначально
агронома, а потом – преподавателя, журналиста и депутата. Писателем он себя не
считал (и правильно), но его поэтический сборник «Былые вещи, былые люди»
прекрасно иллюстрированный Эдвином Холгейтом (см. картинку), был принят на ура
и поднят на щит писателями-почвенниками. Будучи поганым учителишком, не могу не
оставить французский текст. Пусть хоть какая-то польза от него...
Итак,
Прόклятый дом
(фрагмент)
Невозможно было подойти к ферме без того, чтобы
не бросить сострадающий взгляд на угрюмый и даже стыдящийся самого себя силуэт
брошеного дома, который на цветистом языке наших поселян стал прόклятым.
Pouvons-nous arriver à la
ferme sans jeter un regard de commisération sur la silhouette morne, presque
honteuse, de la maison abandonnée, qui, dans le langage pittoresque de nos
campagnards, est devenue la maison condamnée !
Прόклятый дом, и в самом деле, как если бы
бегство это постояльцев ввергло его в глубокий траур, такой у него был жалкий,
такой скорбный вид.
Maison condamnée, en effet,
à expier la désertion de ses habitants par un deuil profond, par un air
dépenaillé, signe d'une grande affliction.
Прόклятый дом, как ему выдержать без подмоги
злые укусы мороза, превратности лет и презрение людей.
Maison condamnée à subir
sans défense les morsures du froid, les injures du temps et des gens.
Прόклятый дом, без детского смеха, без женской
ласки, с окнами теперь заколоченными старыми кривыми досками.
Maison condamnée à ne plus
offrir de sourires d'enfants, ni de grâces féminines à travers ses fenêtres
maintenant voilées de vieilles planches irrégulières.
Прόклятый дом, уже не привлекающий своей живой
прелестью, а гадкая, отталкивающия руина.
Maison condamnée à ne plus
être comme autrefois une grâce vivante qui attire, mais une ruine hideuse qui
repousse.
Прόклятый дом, наводящий ужас на прохожих,
воображающих себе потусторонних жильцов, населяющих его.
Maison condamnée à être un
objet de frayeur pour les passants à cause des êtres imaginaires qu'on lui
prête et qui font dire hantée.
Прόклятый дом, служащий убежищем для всех
проходимцев, побиральцев, изгоев, чтобы тем самым усугубить памать об
исчезнувших, которые тоже бродят-побираются где-то далеко, на чужбине.
Maison condamnée souvent à
servir de refuge aux chemineaux, aux nomades, aux sans-patrie, comme pour
rendre encore plus cruel le souvenir des disparus qui errent peut-être à
l'aventure dans un pays étranger
Прόклятый дом, как весть о разгроме, об упадке
или об отступничестве по отношению к своим, как проломленные стены крепости,
которая слыла неприступной средь наших деревень. Ушедшие слишком часто
перестают быть нашими!
Maison condamnée à publier
les défaites, les défaillances, ou les abandons envers la race, comme à montrer
les trouées dans les forteresses réputées inexpugnables de nos foyers ruraux.
Ceux qui partent cessent trop souvent de rester nôtres !
Прόклятый дом, как признание немощи сынов, не
сумевших удержать позиции, занятые теми, кто предшествовали им, не сумевшких
возделывать землю, ту, что расчистили для них их отцы.
Maison condamnée à afficher
la dégénérescence des fils qui n'ont pas su maintenir les positions conquises
par leurs devanciers, qui n'ont pas su cultiver là où leurs pères ont su
défricher.
(Vieilles
choses, vieilles gens, Montréal, Granger frères, 1943, p. 79-80. - 1re
édition : 1926.)
Игра – Кто я?
Кажется, пора
заканчивать с этой игрой. Успехом она, увы, похвастаться не может. Ну, и ладно.
Может только моя дорогая читательница Н.З. пожалеет об этом. Но тут уж ничего
не поделаешь.
Я обещал текст,
если после двух попыток автор не будет угадан. Шарил я по сетям и обнаружил
совершенно очаровательный сайт в помощь изучающим английский язык. Вот он: https://studyenglishwords.com/
Рекомендую всем,
кто хочет обогатить свой словарный запас. Принцип сайта очень прост: текст на
английском и его перевод на русский. Но если кликнуть на любое слово
английского текста – возникает словарная статья по-русски с примерами на
английском и вам предлагается выучить это слово. Правда, для этого надо
зарегистрироваться. Это не сложно. Так что значит «выучить слово»?
Когда вы
зарегистрировались на сайте, когда стали читать книгу и кликнули на слово, оно
принято к изучению. Когда на следующий день вы зайдёте на страничку, вам
предложат вспомнить это слово, его значение, звучание (что удобно), особенности
произношения (со ссылкой на учебный сайт Би-Би-Си). Предложат вам восстановить
в памяти контекст употребления слова. И днём позже, и всякий раз, когда вы
снова посетите сайт, до четырёх раз (обычно) или больше, пока сайт или сами вы
не сочтёте, что слово вами усвоено. Очень забавно, но надо быть
дисциплинированным и заходить на сайт желательно ежедневно.
Хорошо ещё и то,
что можно выбрать среди множества книг ту, которая вам больше по душе.
На этом сайте
можно найти и текст нашего автора. Вот выдержа из этого текста:
In my younger and more vulnerable years
my father gave me some advice that I’ve been turning over in my mind ever since.
“Whenever you feel like criticizing any
one,” he told me, “just remember that all the people in this world haven’t had
the advantages that you’ve had.”
He didn’t say any more, but we’ve always
been unusually communicative in a reserved way, and I understood that he meant
a great deal more than that.
И соответствующий
перевод:
В юношеские годы, когда человек особенно восприимчив, я как-то получил от
отца совет, надолго запавший мне в память.
— Если тебе вдруг захочется осудить кого то, — сказал он, — вспомни, что не
все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.
К этому он ничего не добавил, но мы с ним всегда прекрасно понимали друг
друга без лишних слов, и мне было ясно, что думал он гораздо больше, чем
сказал.
Теперь-то у моих читателей не может быть сомнений в том, кто автор этого
текста. Роман, который был инсценирован и экранизирован, который считается едва
ли не самым значимым в литературе этой страны.
Конкурс! Конкурс!
КРЕПКО задумался
я насколько соответствует тому, что я делаю, название моей странички в газете
«Мо-Тор». Вот уже более двух лет, как выходят «Записки Мизантропа», а
собственно от Мизантропа мало что осталось. Не хватает мне желчи, да и скучно
всё время скрежетать зубами. Мой «зубник» предложил мне каучуковую капу, чтобы
я по ночам не терзался зубами. Они, оказывается, стачиваются. А где тонко – там
и рвётся нить. Так, что ли, у Шекспира-то?
Вот и решил я
объявить конкурс среди моих (по)читателей на лучшее название нашего боевого
листка. Самому мне кажется, что «Компилятор» вполне отражает мой подход к
тематике статей. Принцип «с миру по нитке», а в поэтическом переводе Cum Grano Salis это звучит:
«всё берём, даже рваное» очень даже близок моему приятию жизни в социуме.
Итак, те, кто
почитывает мою страничку, нижайшая просьба, напишите мне на адрес мизантропа
какое название
кажется вам наиболее приемлемым? Обсудим, решим. Договоримся с главным о смене
шапки, возможно, о смене формата. Дело неспешное, но нужное. Жду предложений и
заранее благодарю всех, кто пожелает откликнуться. Заодно, было бы интересно
узнать мнение о материалах, публикуемых в «Записках», возможно, кто-то захочет
предложить что-то от себя, есть же ещё пишущие люди! Не все же они ушли в
глубокое подполье?!
Было бы здорово
устроить какой-никакой творческий семинар у меня на заднем дворе под B-B-Q с пивом. Весна близка. Даром что ли Маяковский
сокрушался, мол, «поэзия, пресволочнейшая штуковина, существует – и ни в зуб
ногой!»
Aucun commentaire:
Enregistrer un commentaire