Мизантроп - 50

№ 50

Записки усталого человека

О подарках

Новогодние праздники, разумеется, утомляют, но это ещё и время подарков, материальных и не очень. В конечном счёте всё – материально. Чисто духовного – пойди поищи. Вот мне захотелось подытожить прошедшие каникулы, чтобы с новыми силами, так сказать...

Началось всё за почти три недели до католического Рождества, а именно – 5 декабря. Четвёртого у меня закончилась сессия, сдал всю документацию, почувствовал себя свободным и вот – Магнификат Баха в соборе Божьей Матери, что в старом городе. Мы с женой приехали почти за час до начала, чтобы забрать в кассе купленные заранее по интернету билеты. Очередь таких же, как мы, меломанов была невелика и мы решили прошвырнуться по бутикам, чтобы скоротать час до концерта. Заходили в пахучие экзотикой лавки, заглянули в магазинчик вечного Рождества, всё блестит и ликует предвкушением праздника. Загляделись на пластиковых балерин в настоящих пачках, подумали купить малышке этот восторг, но малышке после перелома ноги балет, похоже, не светит. Вдруг спохватились, побежали к собору... ого! Народу прибавилось, мы даже пожалели, что не подождали, пока было десять человек. Но вот, выстояв очередь, мы оказались во храме. С тех пор, как он стал платным, мы в соборе не были. Как-то нам было странно платить за вход в божий дом, но, понятно, после этой тихушной революции доходы церкви стали пожиже, вот и приходится взимать мзду за причащение. Бог с этим со всем. Мы ведь пришли совсем по другому поводу. Кому любопытно, что это за произведение такое, этот Магнификат, может почитать на Википедии и послушать на Ютюбе. Но, конечно, впечатление будет не то. Хотя акустика в соборе так себе. Позволить себе билет в партер мы, увы, не могли, поэтому слушали с галёрки. До начала концерта я считал внизу седые и лысые головы на лавках по восемь. Седых всё же больше, и значительно. На самом деле – седой концерт, вот, как хотите. В двух отделениях. В первом – Телеман и Кунау, для разгона, а во втором – собственно, Магнификат.

До антракта мы сидели на нашей галёрке практически одни. Пара молодых людей прижималась на другом конце скамьи. Но во время антракта появились ещё зрители. Мне, например, нравится сидеть с краю и слушать, закрыв глаза. Я тогда себе что-то там такое представляют, какие-то картинки, вроде «охотников на снегу» Брейгеля старшего в переложении Тарковского младшего.

А вот жене моей не повезло. Рядом с ней уселась пожилая пара.  Вроде седые люди, а ведут себя, прямо скажем по-свински. Тут приглашённые из пяти стран лучшие солисты поют а капелла, звучит пианиссимо английского альта Джейма Лейнга, а дама вытряхивает в ладошку зелёненькие «тик-таки», чтобы освежить затхлое своё дыхание, опять вытряхивает – делится с супругом. А супруг в бинокль разглядывает статуи и лица зрителей, потом решает снять на видео выступление солистов. «Пип!» - включается камера. «Пип-пип» - выключилась. «Пип-пип» - проверил, точно ли выключилась. "Пип" – опять включилась. Ей-богу, выдержке моей жены можно позавидовать. Она-то пришла послушать именно этого альта. Она питает слабость к мужчинам с альтовым голосом.

Я у неё спросил после концерта, не лучше ли послушать любимое произведение дома, в тишине, сравнивая исполнение той же партии разными солистами... Нет, что ты, никакая техника не в состоянии передать уникальность певческого голоса... Сочувствую.

Вот пример духовного подарка, который стоит, однако, сотню долларов. А что, разве я не мизантроп?

Бывают, конечно, подарки восхитительные и для тебя совершенно «гратьви». Вот один мой очень хороший приятель подарил мне диск с «Воздухом Парижа», с Жаном Габэном. Эксклюзивное издание (меленькими буквочками пропечатано: «Не для продаже в Москве». Интересно, в Москве нельзя, а в подмосковье? Забыл у него спросить, откуда он этот диск взял? Где купил? Как он попал в его руки. А фильм! Почти моего года рождения (+8). Прелестная чёрно-белая фильма. Если бы не голос-бубнилка за кадром, если бы можно было его убрать – цены бы этому диску не было бы. Я б его использовал на своих уроках. Благо, у меня в эту сессию две наипродвинутейшие группы. Можно взять чисто французскую версию на Ютюбе, но это, конечно, не так интересно, как диск оттуда! Из России! Раритет! К тому же уже почти отжившая технология. Нет, важен сам по себе  момент подарка. Вот он-то и есть настоящий эксклюзив! О другом его подарке расскажу в другой раз, когда дочитаю.

Вообще почти все мои знакомые уже поняли, что для меня лучший подарок – по прежнему книга. Мой чуть ли не самый близкий человечек здесь подарил мне на праздники толстенный том «Еврейская Мудрость» (афоризмы, притчи, изречения). Закачаешься, такая прелесть. Мне нравится открыть наудачу и вычитать что-то вроде: «Если во все свои дни ты старательно избегал греха, то не благодари себя, ибо первое, что останавливает человека от согрешения, - стыд перед другими людьми». Как сказано? А! Психоанализ рукоплещет.

А мы детям сделали подарок так подарок: всей семьёй сходили на феерию «Торук» нашего «солнечного цирка». Феноменально! Плевать на очереди! Плевать, что на входе нас обшмонали и забрали две бутылки воды. Плевать, что за бутылку воды после шмона мы заплатили пять пятьдесят! Плевать на навязчивое присутствие охраны. Всё это пустяки по сравнению с тем, что вершится на арене. Никогда бы не подумал, что цирк, со всеми его акробатами, может быть настолько зрелищным. Собственно, это уже и не цирк в нашем понимании: жонглёры, канатоходцы и клоуны. Это мощнейшее театрализованное действо с элементами цирка, вернее, с одним, основным его элементом – чудо! Чудо, как движущая сила искусства! Действительно, как они всё это сделали? Вода – прямо как настоящая! Ярчайшие цветы в три человеческих роста живут, перемещаются, раскрываются, дышат. А уж сама птица Торук – просто привет из детства.

Ещё один подарок – поездка в шале на Новый год. Камин, а то и костёр на снегу. Охота из пневматической винтовки на диких индюков. А сам индюк, протомившийся в печке восемь часов, каждые полчаса поливаемый собственным соком? Долгие застолья. Караоке, праздничный аукцион. Нет, что не говорите, а если подойти с умом, то праздник наверняка удастся!

Значит так... резюмирую. Подарки могут стоить дорого, но сами по себе должны быть нематериальны, духовны, если кто понимает, что означает это слово. Интеллектуальны, потому что только этим мы и отличаемтся от тех...

Знаете что, айда на концерт Псоя-Короленко! Должно быть весело. Где, когда и почём – сами узнаете. До встречи.

Жерар Бессет как зеркало «тихой» революции

Мне редактор словарь подарил. Хороший словарь. Немного устаревший, но в точности соответствующий периоду моего студенчества. Тогда у нас в ходу было словечко «стёб» со всеми его весёлыми производными: «стебало» оно же «стебалово», «стебать» и «стебаться» (особенно «простебать» кого-либо), прилагательное «стёбный» и «стебовый», наречие «стёбно», ну и человек стёба – стебок, в женском варианте «стебуха». Что всё это означало, думается, объяснять не надо.

Из жаргона хиппи слово это легко перекочевало в студенческую среду, потому что студенты – стихийные хиппи. Мы стебали всё и вся. В том числе и серьёзные науки, типа политэкономии или научного коммунизма. Изучая отечественную литературу, мы должны были оперировать понятиями социалистического реализма и читать труды основоположников. Был целый список ленинских статей для обязательного конспектирования. И конспектировали, но при этом страшно стебались. Поэтому, желая написать статейку о милом моему сердцу Жераре Бессете и понимая, что ничего серьёзного у меня не получится, я решил постебаться: мол, кто ещё, если не Бессет, лучше всего подойдёт на роль зеркала «тихой» квебекской революции.

Для тех, кто не помнит основных положений ленинской статьи, я тезисно так набросаю. Ленин говорил, что с одной стороны Толстой – ого-го!, а с другой – фуфло собачье. Тут он гений, а там анахронизм ходячий. Строгий и даже взыскательный, а то и вовсе взыскующий художник оказывается туповатым проповедником-импотентом. Короче, не понял Толстой русской революции, хотя генияльно отобразил – зеркало – а может в том и смысл литературы – отображать?

Понятно, что если в названии – намёк на стёб, то всё же какие-то параллели должны быть.

Что Жерар Бессет с одной стороны, а что – с другой?

Для начала – послужной список Ж.Б.

Первый его роман Драчка сугубо реалистичен и таки отражает кое-какие конфликты, ну, там, контрмэтр из англофонов, а работяги – квебекуа, быть или не быть стачке, за что надо бороться, но, знаете, так вкрадчиво, ненавязчиво. Студентик, которому проблемы работяг должны были бы быть до лампочки, тем не менее оказывается втянут в забастовочное движение. На кой оно ему – поди узнай. А может он просто по духу такой, что его легко втянуть в любую заварушку.

Второй роман Бессета – всеми признанный и наиболее изучаемый – Книготорговец (несколько косоватый перевод, каюсь, а как ещё скажешь Libraire?). В этом романе Бессет прошёлся по клерикальной цензуре, чем заслужил высочайшее неодобрение церкви. Хотя герой романа лентяюга и проходимец, мы симпатизируем ему, как симпатизируем мы Постороннему Камю. Потому что роман так написан, потому что иначе не получается, мы сперва соболезнуем, потом сострадаем, а потом уже и симпатизируем, такая вот цепочка.

И опять же роман по духу реалистичен донельзя.

И вот Бессет без работы, хоть и получил он литературную премию Квебека в 28 лет, хоть и получил он докторскую степень в 30 лет, а только получить место преподавателя в Квебеке ему не удалось. Атеисты в ту пору были не в фаворе. И вот до 1957 года живёт он в Питтсбурге (США), преподаёт в тамошнем университете французскую литературу, потом в Онтарио 21 год, в Кингстоне, где будет жить уже только литературным трудом до 2005 года. Царствие ему небесное.

Тем не менее действие всех его романов проходит в Квебеке. И считается он истинно квебекским автором. В 1961 году он публикует последний свой реалистический роман Педагоги. Понятно, что это довольно жёсткая критика системы образования в Квебеке. В этом смысле чем он хуже Толстого. «Толстой отразил накипевшую ненависть, созревшее стремление к лучшему, желание избавиться от прошлого», - конец цитаты. Вот то же и Бессет. Только Толстой ушёл в духоборчество, которое активно пропагандировал, а Бессет обратил свои взоры вовнутрь, не без влияния модного в те годы психоанализа. Он начал копаться в себе.

Параллельно он занимается литературной критикой. В Закипающей литературе он исследует пространственные несоответствия в поэзии Анн Эбер, ритмику и отношения с женщинами и с родителями Эмиля Неллигана, идентификацию Клод-Анри Гриньона с Серафимом, персонажем его самой значительной книги. Бессет изучает примитивизм, психологию персонажей, отношения между родителями и детьми и их символику в произведениях Ива Терьо, а также различия женских и мужских персонажей и их личностно-пространственные отношения между собой в произведениях Габриэлы Руа. Круто, правда?

Бессет копался в произведениях значительных квебекских авторов так же, как копался он в своём сознании. Из этого копания получилось два заметных произведения в духе «нового романа»:  Инкубация (1965) – пространный внутренний монолог, а затем ещё более углублённый, экспериментально расширенный  Цикл (1971). За каждый из этих романов он получил самую престижную премию Канады – премия генерал-губернатора. Ой, надо остановиться. Несёт меня не в ту степь. Смысл всего этого только в направлении движения. Если Толстой расширялся до границ России, то Бессет сокращался до границ своей черепной коробки. И в этом смысле он тоже был зеркалом «тихой» революции в Квебеке. Если Всеобщий отказ Бордюаса был обращён вовне, то вся последующая литература была обращена вовнутрь, в психологическую авторефлексию. Самый яркий тому пример – рефлексии Юбера Акэна, например, в его самом известном романе Следующий эпизод.

О, какое удовольствие предаваться подобного рода размышлизмам! Читать, переводить, думать...

Вот так и жизнь проходит в думах. Эй, кто-нибудь способен мне сказать, зачем русскоязычному не совсем читателю знать это всё? Поможет ли это ему разобраться в себе, определить своё место в квебекском обществе? Или это только для меня важно и интересно? А всем остальным по фигу? Народ прямо кинулся в библиотеки, прямо в приличные очереди выстроился за книгами Бессета, которые что-то там отражают, какие-то там тенденции...

Кто не знает прошлого, увы, никогда не узнает будущего.

Кто я?

Разумеется, я не дождался писем с ответами. Напрасно я из номера в номер повторяю свой электронный адрес felixmisanthrope@gmail.com

Никому дела нет, да оно и не удивительно. Я привычный. Что ж, буду играть с милой моему сердцу читательницей Н. З. (как неприкосновенный запас)

Вот её ответ на предыдущую загадку:  в 1851 году юный Сэмюэл Клеменс, будущий известный писатель Марк Твен, начал работать наборщиком в газете Hannibal Journal, принадлежавшей его старшему брату Орайону.

Коротко и ясно. Дальнейшее – в Википедии, кому интересно. Обещал я пространную цитату из автора, если никто не угадает, но автор настолько замечателен, что приготовленная цитата так и просится на бумагу:

Хуже этого бывает, лишь  когда вы встречаете знакомую даму, она смотрит на вас, но не замечает, а когда замечает, то не узнает.

Ладно, с Марком Твеном всё ясно. А вот угадает ли хотя бы кто-нибудь чьему перу принадлежат строки, столь доходчиво переведённые моим добрым приятелем,  господином Майским.  Осмелюсь заметить, что перевод этого же стихотворения Григорием Кружковым в подмётки не годится творению Майского. Это была подсказка, если кто не понял. (улыбочка)

 ПЕРВАЯ ДЕВОЧКА :

Когда я его увижу,
То не стану ныть и плакать
И просить врага-злодея
Не глотать меня в утробу.

Забегу пред ним я смело
И рассыплю запах пряный
Журавельника и тмина,
Мяты перечной, душицы.
И цветов, что нет в помине
Набросаю на дороге...
Тут злодей смирнее станет.

ВТОРАЯ ДЕВОЧКА:

Знал бы этот простофиля
Чем его могу я встретить!
Позабудет все он, если
Я развешу на деревьях
Бусы всех цветов чудесных,
Ленты пестрые из шелка,
Серьги медные и кольца.

Он замрет от удивленья,
Ослепленный пляской красок.

ТРЕТЬЯ ДЕВОЧКА:

О бедняжка, о le pauvre!
Забегу пред ним я смело,
Скажу 'здрастье' по французски,
Он нагнется удивленно,
Ухо красное подставит,
Я еще шепну каких-то
Слов французских иль испанских,
Тех, что вместе с поцелуем
Шлют в рождественских открытках...

Он тотчас остолбенеет,
Будто молнией сраженный!

(апплодисменты!)

Итак, кто автор этих виршей?

Из неучтённых разговоров Гениев

(крошки для птиц будущего)

Расклад такой :  Месьё – это я, Ф.Х. а Я – это Второй – очень просто.

Диалоги записаны Вторым – отсюда и вся неразбериха. Впрочем, так ли это важно? Итак...

Месьё – О Гелле не упоминайте всуе. Она свята.

Я (Второй) – Ну да, всё, что связано с психикой свято.

Месьё – Она, кажется, более связана с физиологией.

+++

Я – Нестор! Лгать! Каково?

Месьё молча восхищённо кивает.

+++

«Посёлок Свободы» – сартровское  название!

+++

Пить чай в лесу в жаркую погоду...

Рядом рисунок – процессия из Нас – впереди Месьё с сахарницей и заварным чайником, сзади я – с собственно чайником и парой кружек.

- Представляете такую процессию, выходящую из вашего подъезда и направляющуюся к лесу?

Месьё – Ну да. Минут через 20 мы возвращаемся.

+++

Беседа о Татьяне Бек

во время питья чая на балконе – помещение главной редакции НЦ

Я (читая подборку её стихов) – Прикидываете! «Москвичка с головы до пят»! (Это Т.Бек о себе) Видели её пяты?

Месьё – Она их прятала там.

+++

Я (изучая фотографию Т. Бек) – Рожа довольно противная.

Месьё – Вы бы в натуре поглядели.

+++

Месьё (мне) – Гляньте, там не закипел чайник?

Я – Нет. Он задумчив.

+++

Сюжет: Камю и Сартр пьют чай на балконе

+++

Сюжет: Мы звоним Третьему и объявляем, что в субботу – его бенефис.

- Кого бы вы хотели сыграть? Мы бы написали для Вас гениальную пьесу!

+++

Маленькая бутылочка водки и предполагаемый визит с ней к Коркиной.

- Дай-ка понюхать – сказала она и ноздрёй втянула водку в то время, как мы занимали её рот поцелуями.

+++

Месьё (доставая этюдник, чтобы использовать его как чайный столик для сервировки на балконе)

- Надо же его обновить. А то ведь зачахнет, до свадьбы не доживёт.

Я – Предлагаю скрестить его с моей безутешной женщиной, которая вот уже два года пылится на шкафу.

+++

Из разоворов на улицах (Он и Она)

Он – А «Волга» лучше, чем «Мерседес»

+++

Образ: постукивание каблуков в улице, похожей на бочку.

Месьё – Диоген жил « У бочки». Так назывался кабачок.

+++

Наши интервью в летнем кафе

Интервьюируем двух сокурсников, поглощающих мороженое. Они согласились подписаться инициалами.

Мы – Что такое мораль?

Д.К. – Мораль – это идеал!

Мы – Гениально! А какое твоё любимое животное? (явно клоня к жирафу)

Д.К. (раздумчиво) – Моё любимое животное?

С.С. – Это я.