Мизантроп - 1

  № 1

 

 

Вот так мы беседуем с Редактором, 

обсуждаем, как всё будет, прикидываем, как наш читатель отзовётся на наше начинание. И вот беда, все наши разговоры сводятся к одному и тому же – не поймёт нас читатель! Не станет читать! Откуда же в нас неверие такое, робость такая? Почему мы считаем, что читаются только анекдоты и сенсации? Что если мизантроп начнёт рассуждать о том, как пишется роман, то это уже и никуда не годный материал? А я не верю. Я вообще не мизантроп. Я только прикидываюсь. Я настаиваю, чтобы в газете было всё подряд, без разбора, если уж мы затеяли Записки! 
А ещё я очень хочу, чтобы читатели перестали просто вяло пролистывать газету, а отзывались бы хотя бы забористой бранью! Ведь вдуматься только – приехали в  страшно чужую страну, сбежали от ужасов родины, приспособились, кто лучше, кто хуже и всё, всё растеряли! Всякую духовность! Всякое желание духовности! Да вы вспомните, как у Вознесенского: 
Я попутчик научно-технической революции...
И славословит её, превозносит водопровод и гормоны, которыми пичкают кабана, а потом как рубанёт: 
Да здравствует научно-техническая 
Перерастающая в духовную! 
А интонацию его помните? Помните, как он читал свои стихи? Это ударение на «о», духОвную, слегка протяжно, но напряжённо. И этот платочек на шее, и дурацкая фуражка капитана дальнего плавания. Обывателям легко хулить, а попробуйте стать и оставаться Вознесенским – кишка тонка. Из интернета: социопат Вассилий ненавидел всё, что двигалось, а что не двигалось, он двигал и ненавидел. Вот поэтому я с самого начала настаиваю на доверии читателю.  
Вот ещё цитата: 
На стол карты! У вас века другого – нет! 

Вот так мы обсуждаем: 
Возможные рубрики для литприложения к газете МОТОР  Записки мизантропа:   
я не люблю людей (...) 
Что-то в их лицах есть, 
что противно уму.
(И. Бродский) 

Должно быть действительно коротко, например: 

Стоит тётка у подъезда, курит, ругается по мобильнику, а сама, как инукшук. 

(желательно с иллюстрациями в виде карикатур, я тоже могу сподобиться, но лучше, если профессионал, смотри ниже, в самом конце этого поста) 
Или: 
Работал спасателем. Не смог.  

Лит.сообщения: Что вышло новенького, разумеется, по-французски, т.е. вышло по-французски, а преподнесём по-русски. Вот, например, с обложкой:  

La Pieuvre, Каракатица, так можно было бы перевести название романа Жюли Ривар, потому что, скажем, Спрут или Осьминог – это звучит слишком по-мужски, а в романе Ривар женщины, чьи мужья оказались за решёткой, решили продолжить их мафиозное дело. Чисто женская преступная организация, только женщины. - найти концы, сохранить неприкосновенной свою личную жизнь. Своеобразие этого детективного романа (264 страницы) в том, что автору удалось передать атмосферу полицейского участка и группы расследования, с её грубоватой речью, с честным товариществом и, конечно, особенный квебекский язык, столь отличный от нормативного французского. Издательсто знаменитого Виктора Леви Больё (vlb éditeur), 2013. Магазинная цена $24,95     

Уроки французского на примерах из квебекской литературы. 

Можно взять начало любого романа, например: Claude Jasmin Les cœurs empaillés

Derrière elle, le mur hautain de la prison. Позади неё – высокомерная стена тюрьмы. Мы сейчас же останавливаемся на слове высокомерная. По-русски так не говорят, впрочем... авторский ход, возможно, выстрелит позже. Давайте попробуем что-нибудь изменить в этой фразе. Прилагательное? Gris? По мужскому роду. Стена – мужского рода по-французски. Un mur, le mur gris. Почему здесь определённый артикль? Объясняется желанием приблизить к реалиям Монреаля. В следующей фразе упоминается улица Гуэн: Elle regarde le défilé conventionnel des autos, sur le boulevard Gouin. Она смотрит (настоящее время) на (уж конечно не конвенциональную) обыденную вереницу машин на бульваре Гуэн. Можно спорить с определением обыденная и с вереницей  - défilé – это когда шествие перед тобой. Можно было бы сказать: elle regarde les autos défiler devant elle sur le boulevard Gouin. Или ещё: elle regarde les autos qui défilent devant elle sur le boulevard Gouin.  И так далее, подробно останавливаясь на каждом слове, предлагая фразы с этими словами, переиначивая то, что было написано автором. Скажем, пять-шесть фраз, не больше. Можно предложить написать свой вариант перевода, это было бы домашним заданием.   

Искусство романа

Он, она. Вот, собственно, и всё. В романе обязательны он и она. Реже – он и он, она и она. А дальше – искусство.

 Определить сперва возраст, как один из существенных элементов развития романа. Можно начать и с младенчества и даже с младенчества родителей. Таким образом роман становится сагой или цепочкой романов. Но чаще всего писателей интересует кульминационный момент, с которого часто начинают, чтобы потом долго и вкусно объяснять, как же так случилось, что вот такая, значит, ситуация. И что теперь делать?

Интересна и география романа, потому что в Америке – это одно, а вот в России – совсем другое. Но тут надо знать, как в Америке, и как в России. Или, скажем, в Китае, в Африке или в Бразилии, где, как известно, много-много диких обезьян (и они как прыгнут!). Поэтому писатели не часто берутся за то, чего не знают. И правильно делают. Всегда найдутся выскочки, которым захочется утереть вам нос.

Следующим пунктом – окружение. То есть социальное положение. Опять же лучше не соваться куда не знаешь. Как живут богатые и очень богатые мы, бедные, можем только догадываться. И, как живут очень бедные, мы тоже фактически не знаем. И не дай бог нам это узнать. Впрочем, здесь фантазии нашей много спокойней, по принципу: чем хуже, тем лучше. Итак, писателю, который принадлежит среднему классу, приходится писать о своём, о среднем. Чтобы опять не ущипнули.

Продолжаем наше изучение романа. Пока мы выяснили, что живут где-то в Америке или в России двое, не бедные и не богатые, и вот у них какой-то конфликт. Ну, как у Толстого, мол, никакого интереса писать про счастливые семьи. А какое самое большое несчастье в семье? Когда семья разрушается. Это, если мы уже решили, что он и она – семья. Пусть будет так. Примем за основу, как говорится.

При нынешних лёгких нравах, если у семьи нет отягчающих обстоятельств, просто разбежались и привет. И никакого тебе, понимаешь, романа. Поэтому обстоятельства очень важны. Деньги, дети... а что ещё? Ах, да! Страсть! Любовь, ревность, гордость, коварство, лесть... Боже, какие перспективы! Какой разворот, для изучения человеческой души. Вот ещё о чем не следует забывать: такой вот элемент загадки без разгадки.

Та-ак! Вот это мне уже не нравится. Это уже не порядок, а чёрт-те что! Слишком много неизвестных. В одну сторону поведёшь – глядь, а там бурелом. В другую направишься – болото. По торной дорожке, кажется, шагаешь, а там, ну надо же – яма! От этих теоретизирований только запутываешься. Казалось бы, всё просто: он, она, конфликт, разрыв, страдания, слёзы и утешения. Вот только как всё это выложить. Кто-нибудь из не специалистов пытался выложить дорожку к дому плитками? Вот, я скажу вам мучение. А так, позвал мастеров, они за пол-дня всё и сварганят, и плотно так, плиточка к плиточке, как нарисованные.

Вот и разгадка! – воскликнул ошарашенный Гамлет. Всё дело в том, какой ты специалист. Вот захочешь в роман декоративный элемент ввести, там, сад и полисад, и сразу в дилетанты и угодишь. Потому как посоветоваться надо, прежде чем за дело браться! Вот к этому я неуклонно и вёл. Представляете, такое коллективное творчество. Открываем сайт, типа блог, и начинаем совместно творить. Например, так:

Он.

Давайте решим, кто – Он? Как зовут, сколько лет, откуда родом, кем работает и где? Определим выходные данные, потом обсудим его прошлое и настоящее, прикинем, как повлияли на него родители, друзья. Тут надо будет разделиться. Кто-то станет родителем, кто-то другом или подругой. Кто-то коллегой по работе, а, возможно, и мистический элемент подпустить. И опять станем обсуждать особенности характера в связи с определившейся средой обитания.

Она.

Конфликт. Тут, понятно, будет большое разнообразие, потому как все по-разному чувствительны. Для одних одного косого взгляда довольно, чтобы слезами залиться, а другим хорошая затрещина требуется. Что ж,  совещательный голос – дело хорошее.

Далее будут возникать вопросы, которые и решаться будут своевременно.

Если кто скажет, что это уже было, что такие сайты существуют, что понимающие люди уже даже правила разработали, как вмешиваться в повествование, что ж, разве это отменяет наше желание написать роман? Да, кстати, я не спросил ещё, а вы, вообще, хотите написать роман? А-а! Ну, тогда о чём разговор. Тогда я всё сам, всё – сам.

А то вот я ещё книжонку читал, так там дают ситуацию и подводят к выбору, например, пойдёшь на вечеринку или нет? Если да – отправляйся на страницу 34 и читай дальше, что с тобой на вечеринке случится, а если нет – то смотри  страницу 67, но и там и сям опять выбор. И так получается, что ты не одну книжку читаешь, а две, три и больше. Если на то пошло, то и мы могли бы не один роман, а десятки написать, потому ведь недовольные могут свою линию гнуть и никто им ничего не скажет.

Так что, попробуем?

Ха-ха! Пробовали уже! Ни черта не выходит! Вот потому я и говорю, что роман – это вам не компьютерные ответвления. Это когда вы  сами с усами. Ответственность, конечно, но ничего не поделаешь. Приходится отвечать за базар. И это, пожалуй, последнее из чего роман строится. Фантазии у людей настолько мало, что они только о себе и могут говорить. А коль скоро о себе любимом пишешь, так и выгораживаешь себя, как можешь. Он или она – это только отмазка. Тут, пожалуй, что-то с совестью. Такой вот роман получается.

В продолжении так же шутливо поговорим о жанрах романа

От Мизантропа слышу!

Я грамотный, я в библиотеки хожу. Вот на днях попалась мне совершенно случайно смешная книжка с претензией на серьёзность. Называется Incrlure, что можно было бы перевести Присовокупить, если бы не идиотская коннотация этого глагола. По-французски глагол означает «включить в состав чего-либо), в данном случае – в состав провинции Квебек. Книжка тоненькая, написана сторонником отделения Квебека, членом партии Квебекуа, бывшим политическим атташе министерства иммиграции. О нём ещё можно узнать, если почитать четвёртую обложки, что он внедрял с большим воодушевлением закон 101. И вот теперь этот человек пишет в защиту мусульман, которые стали постоянными жителями Квебека.  Пишет он потому, что не согласен с новой придумкой своей партии относительно квебекских ценностей и ношением символов, говорящих о религиозной приверженности. Всё это в рамках государственных органов и муниципалитетных служб.

Мне сразу анекдот вспомнился, мол, Петров, ты слишком на Карла Маркса похож, постригся бы да побрился. А тот отвечает, постричься легко, а вот с мыслями-то что делать?

Этот мужик, что книжку написал, Дорион его фамилия, рассуждает довольно-таки здраво. Он говорит: не так страшен чёрт, как его малюют. Приводит статистику, хочешь – верь, хочешь – проверь, говорит, что среди мусульман террористов не больше, чем среди еврейских экстремистов и гораздо меньше, чем среди латинос и левых экстремистов. Ссылается на данные ФБР и указывает период с 1980 по 2005 год.

Больше всего его почему-то затронул вопрос ношения платка мусульманскими женщинами. Они имеют право его носить, потому что платок этот вовсе не означает зависимость женщины от своего мужа. Говорит, что только в Саудовской Аравии этот платок ещё кое-что символизует. А в прочих мусульманских странах – полная свобода, носи – не хочу!

И опять анекдот: вы – гангстеры? Нет, мы – русские. Это из фильма, ну, вы знаете.

В принципе тут и говорить нечего, обобщать частности не стоит, но вот что интересно: возня эта с квебекскими ценностями обозначилась весной-летом этого года, а книга вышла уже в третьем триместре, т.е. практически сразу. Сколько времени надо, чтобы подготовить книгу, даже тоненькую, только в полторасто страниц? Вот и получается, что книга эта писалась заранее, скорее всего с целью оживления дебатов, с тем, чтобы её опровергать, а значит она льёт воду на политическую мельницу партии, которая её заказала. А что? Мы в свободной стране... что хочу, то и думаю.

Прошёл год со смерти Пьера Валькура (1931-2012)

Совершенно нормально, что о нём уже забыли. Собственно, его забыли задолго до. А мы вспомним. Потому что он стоял у истоков маленького экрана в Квебеке. Он нам дорог. Экран. И Валькур тоже. Он был молод, задорен, весело, рыжо курчав. Этакий битюг.

Кто знает семью Плуф? Правильно, а зачем нам это знать? Кто такой Роже Лёмлэн. Однозначно он нам не нужен. И вообще мы здесь не живём, а проживаем. Телевидение у нас своё, спутниковое. Интернет тоже наш, российский. И нет нам дела до Пьера Валькура. Пусть он хоть сто раз представлял Гийома Плуфа, нам начхать.

Читаю как-то раз на одном блоге дама говорит о своей поездке в Париж: моё ухо отдыхает! F-ck you! Ухо у неё отдыхает. Типа он в совершенстве владеет парижским диалектом, а этот местный её задрал, ой, задрал! Ш-пё-пю!

А вот Валькур, он и в кино снимался, в Ти-Коке (Петушок) Гратьена Желинаса, а потом и в Подлинной натуре Бернадетты Жиля Карла – это в пятидесятые годы, когда здесь только-только всё начиналось. Живая история – и всё доступно, смотри –не хочу. На радио работал и как работал – день и ночь!

Родился в 1931 году под именем Норбер Морэн, учился на агронома, а душой был в театре.  Слышал ли кто из наших о знаменитой Повозке Поля Бьюсонно. Это был театр на колёсах, как во временя Мольера или Шекспира. А о Жане Беливо слыхали? Что? Даже хоккей вас не интересует! Тогда полный абзац. Этих не прошибёшь. А наш Пьер играл с ним на одной ледовой площадке, как говорится.

Нет, но вы только прикиньте. Есть ли хоть один артист, который бы и на коньках и в директорском кресле, на руководящем посту, будучи почётным консулом, отбирал бы будущих преподавателей международного университета в Руанде. А то ещё он был одно время президентом Oxfam-Québec.

 Ну, последнее скажу, был он ещё предпринимателем и создал множество компаний по производству документальных и игровых фильмов, по созданию радио-программ и по начитыванию текстов квебекских авторов, а ещё он стоял у истоков такой супер-пупер-популярной передачи, как Les beaux dimanches.

Был человек и нет человека. Знаменитый был человек и что от него осталось? Одна карикатура, но тоже знаменитая. На ней всё написано. И хорошее, и плохое. Не стану я переводить. Скажу только, что автор – Норман Юдон. Об остальном -  пусть догадываются. Да, вот ещё, замечательный факт: в завещании он попросил, чтобы никакой помпы в связи с его кончиной. На том и порешим.

Из интернета: социопат Вассилий ненавидел всё, что двигалось, а что не двигалось, он двигал и ненавидел.

Записки мизантропа:

 я не люблю людей

(...)

Что-то в их лицах есть,
что противно уму.(И. Бродский)

Должно быть действительно коротко, например:

Стоит тётка у подъезда, курит, ругается по мобильнику, а сама, как инукшук.

(желательно с иллюстрациями в виде карикатур, я тоже могу сподобиться, но лучше, если профессионал)

Или:

Работал спасателем. Не смог.

Из культурной жизни Монреаля

Например, на сайте города:

http://www.quoifaireaujourdhui.com/events/

EXPOSITION TEMPORAIRE « UN BELVEDÈRE SUR L'HISTOIRE »

Les amis de la montagne présentent une exposition de photographies et documents d'archives portant un regard sur l'histoire du Chalet du Mont-Royal et le panorama sur la ville depuis 150 ans.

Au Chalet du Mont-Royal
En octobre 2013
Tous les jours, de 8 h à 20 h 30

Entrée libre

И тут же небольшую справку о Бельведере, кому принадлежал дом на горе, кто были его владельцы, но не так развёрнуто, как у Лапиной, а скорее с оттенком глуповатого любопытства, типа, ну, а мне теперь от этого жарко или холодно?

Пример запаздал, так всегда с газетой, это же не сайт, не блог, это что-то до жути материальное!

Творчество наших читателей (писателей)

Есть всё же люди пишущие. От себя могу предложить (составил я две книжечки, хотел издать, да вот и случай) из израильских рассказов и из монреальских. Когда-то стишки писал, друзья ещё, вместе составляли Новую ценность, сколько-то номеров есть в Торонто, самому было бы интересно взглянуть, что там таится, всё забыл. Вот  случай подчистить, когда буду перепечатывать.

Предложить присылать тексты и пришлют, не могут не прислать. Надо только образцы дать. А их есть.

Вот, пожалуйста:

Из дневника:

Славные перерывы я себе позволяю. Три месяца ничего не писал. Но вот позвонил Игорь Ежов. Затем позвонил, чтобы рассказать о себе. Я выслушал. Игорёк работает. Ощущение было, словно с Абсурдистом разговариваю. Та же несвязная речь, то же неумение сказать, что, собственно, ты сейчас делаешь, но страстное желание «этим самым» поделиться. Из десятиминутного разговора я почерпнул, что:

1 – рисованию мешает отсутствие денег,

2 – продвижению к славе мешает опять же отсутствие денег,

3 – отсутствие денег – мешает!

Вместе с тем И. побывал в Торонто, был на Ниагаре, ну, это воще, вуау! – описание Ниагары – сплошной белый туман, а вода! Прямо не мог насмотреться!

Какая-то женщина у него в Торонтах. Сказано было, что продаётся в среднем пять-шесть картин в месяц, но очень дёшево – имени нет! Вероятно, будет И. выставляться в двух(!) галереях в старом городе, когда место появится... в галереях...

Прошлись по Шмаеву – мало рисует. Оно конечно, молод Шмаев, нам-то уже под сороковник!

Всё завершилось благополучно

Всё завершилось благополучно. Мы пришли к выводу, что работать – надо! Что надо встретиться и даже договорились когда. Ну, абсурд.

Наброски Гиси Шмаева

Бывают таланты, которые хранят грифель под кожей. Гися Шмаев – один из них.

Что-то там в художественном училище у него вышло, конфликт какой, а только кончилось всё дуэлью на карандашах. Хорошо, что не в глаз, как говорится. Но вот с тех пор острый грифелёк и живёт у него на ладони, инкапсулировался, сожрать его фагоциты не смогли, вытолкнуть вон не вышло, слишком глубоко вонзился карандаш. А сам Гися, разве не мог он вытащить обломавшийся грифель из-под кожи? Мог, разумеется, да не захотел.

Я Гисю давно знаю. Он – свой в доску. Такой же. Посмотрите на рисунки и всё поймёте. Внешне – Мизантроп, в душе – альтруист. Он нём поэмы слагать надо, ну, на худой конец роман какой забабахать. Вот погодите, сподоблюсь, имена, явки, пароли сменю и сподоблюсь, ибо – талант! Ну, и я тоже.

Где-то в архивах у меня кусочки его прозы затерялись.  Вот я отыщу и представлю. Талант!

Названия картинок – Мизантроп, Прогулка с крестом, Танец и Тоже наш человек

И тогда мною овладело желание написать что-то, всё равно что... несколько строк, просто физическая потребность к сочинительству. У меня не было ни ясной цели, ни даже смутного ощущения того, что я сейчас напишу. К тому же, у меня слишком мало времени, чтобы надеяться написать что-нибудь хоть сколько-нибудь дельное. Я слишком долго бездельничал, смотрел кино, валялся с книжкой в руках, спал или делал вид, что сплю. И вот теперь, когда у меня осталось всего несколько минут, я торопливо пишу, дабы удовлетворить возникшее желание. Опять потакаю своим прихотям. Я знаю, что всё пустое, что у меня ничего не выйдет, очередной рассказ будет покоиться в компьютерных недрах. Если бы я писал, как прежде, на бумаге, старательно выводя свои письмена, была бы надежда, что кто-то когда-то найдёт их и найдёт в них смысл, обрадуется им, оформит, даст название, опубликует, наконец. Сам я ничего этого не могу. И не хочу уже давно. Я смирился со своим существованием, с мыслью о его никчемности. Я нашёл другой способ убеждать себя в истинности моего бытия. Но вот сегодня, сейчас мне захотелось, как прежде, написать ... значит ли это «описать», но ведь это неверно, мне нечего описывать, может быть «выдумать», но я утратил способность выдумывать, тогда что же я могу написать? Ничего не описывая, ничего не выдумывая. Я могу написать только пустоту, никчемную пустоту, никому не нужную, дрянную, несовершенную, торопливую пустоту. В ней не будет ни выдумки, ни действительности, только нагромождение слов – потакание потребности говорить. Говорить без того, чтобы произносить слова, звуки, говорить, не ожидая возражений, говорить ради самого говорения, как если бы я был один на всей земле, последний ли, первый ли человек, не всё ли равно? Но ведь я не один. Тогда зачем же мне необходимо мельтешить пальцами по клавиатуре, вслед за беспечной мыслью, вслед за проговариваемыми мысленно словами. Я прислушиваюсь. Один звук, который обяжет меня поскорее зарегистрировать написанное, отказавшись от размышлений над начатым и заранее зная, что к этому тексту я уже не вернусь никогда. Что это за звук? – спросите вы меня. Кто вы? – возражу я вам. Ни мне, ни вам не суждено услышать его. Мне, потому что я потеряю свою существование для вас, едва прекращу сновать пальцами по физически ощутимым буквам, вам, потому что я – единственный ваш шанс узнать об этом звуке. Я наперёд знаю, что звук этот оборвёт и моё и ваше существование.

Дневник усталого человека

21 октября

Ни черта не происходит. И не может произойти. Потому что таков уклад жизни. И с этим ничего не поделаешь. Я всегда считал себя культурным человеком. Человеком духа, если угодно. Но вот последнее время, мне всё скучнее «проявлять духовность». Это сказывается на моём отношении к работе, я ведь работаю. Преподаю французский иммигрантам. Я и сам иммигрант и мне должны быть понятны заботы и чаяния этих несчастных людей. А вот последнее время – скучно. Я изо дня в день проталкивал идею о важности и необходимости интеграции в местное общество, я приводил примеры такой интеграции: музыканты, художники, писатели... но и не только. Сколько инженеров, врачей, дизайнеров мне знакомы и все освоили язык, сдали обязательные экзамены и вот стали членами орденов, полноценными и полноправными гражданами Квебека, а значит и Канады...

А тут вдруг – скучно, тошно, вот до чего дошло.

Я знаю, что это временно, что пройдёт, что скоро опять всё оживёт, с весной, с зеленью, с солнышком. Но пока – хандра на шесть месяцев.

Я работаю то три часа с утра, то три часа с утра и три вечером, а то, как сегодня, четыре часа – с девяти до часу дня. Работаю в разных конторах, организациях по всяческой помощи нашему страждущему брату, и в колледже Буа-де-Булонь, как парк в Париже.

Когда народ уже чуть-чуть понимает, становится полегче преподавать. Когда есть доступ к интернету – интересней, когда есть идея, которую хочется донести – возможен катарсис, но это всё – умствования... Вот сын мой дал мне почитать свой дневник наблюдений за соучениками. Получается с его слов, что все вокруг – дебилы с аморальными наклонностями. Девушки не «прелесть какие дурочки», а  «ужас какие дуры», юноши – прыщавые переростки, от которых не стоит ждать откровений. Он прочитал мне свои заметки за три дня и я поразился насколько один день похож на другой. У него проблема выбора. С кем быть, куда податься, выпускной класс. Никаких особых интересов, ни привязанностей. Способный, ответственный, старательный и никчемушный. Чем я могу ему помочь? Показать, что он не одинок, что таких, как он – легион, что я сам один из этих легионеров? Дать ему почитать этот мой дневник?

 Мне всякий раз хочется, чтобы на мой вечерний курс в четверг никто не пришёл. Тогда бы я посидел полчасика для очистки совести, сыграл бы партейку в шахматы с виртуальным партнёром, индусом или нидерландцем, и вернулся бы домой, укладывать мою пятилетнюю владычицу, мыть ей башку с условием: две минуты играем, потом – чистим зубы, две минуты играем – моем башку, еще две минуты и моем попу, потом ещё две и вытираемся. Летим в кровать, мажемся кремом, расчёсываемся и ложимся читать – это и есть мой предел блаженства. Читаешь про Полботинка и Муфту, про Моховую Бороду и вдруг спросишь, а почему у Моховой Бороды  моховая борода. И потечёт смешной разговор о том, какие бывают бороды и как их растят. Что может вырасти в бороде, как высиживают птенцов, какой из мха и трав можно сделать отвар.

Но сегодня на курс опять пришли четверо (из двенадцати). Они точно сговариваются, чтобы не прийти два раза подряд. Но чтобы я не мог отменить курс. Вот однажды пришла только утомлённая негритянка и заявила, что если она будет один на один со мной, то она лучше уйдёт. О, как приятно мне было слышать эти речи, каким бальзамом лились на мою измученную душу её английские вокабулы. Но тут принесло ещё двоих, и моё блаженство, как корова языком слизала.